— Да, divinitas… но, думаю, афишировать твои изменения не стоит.
— Конечно, — и мысленно добавил: «матушка».
Я вздрогнула, пытаясь смириться, а вернее, усмирить кричащий страх. Матушка, ну да, после того, как простила все и все отдала, чтобы выжил, иначе меня никак не назвать. Ну не сестра же, потому что намного сильнее, и не госпожа, какая уж из меня госпожа… Матушка и есть. Только страшно, очень страшно когда вот так называют.
«Буду называть, как скажешь, — мысленно обратился Лиан, — только не расстраивайся», — упрашивал он.
— Леди… — с сомнением предложила я.
В ответ смущение и смех: «моя леди»… Моя леди — обращение к жене в нашей среде.
— Паршивец… — я тоже смеялась и ругалась не всерьез.
— Да, леди, — и он подтянулся к моему лицу, вливая в поцелуе щедрый дар, я легко откликнулась, умножая силу, и мы принялись раскачивать ее, как тогда, перед рождением Незабудки.
Только это уже не было так целомудренно, как раньше — красная озорная ленточка вплеталась в поток, заставляя Лиана или меня вспыхивать красным от прикосновений.
Процесс свободного обмена силой, когда ты полностью открыт и не опасаешься, что тебе навредят, сам по себе очень приятен, а когда еще получаешь и генерируешь сам… Ничто не сравнится с этим удовольствием.
Я очнулась, когда объем превысил тот, что был нужен Лиану для перекидывания, и чуть запаниковала…
— «Чшш, все хорошо…» — безмолвно успокоил он меня и, мастерски разделив поток, подхватил свою половину, а вторую направил мне. Тут я уже не сплоховала и запросто управилась с ней.
Через пару минут, когда сила улеглась и звенящая радость поутихла, я глянула на Лиана, он со счастливой, отстраненной улыбкой гладил мои бедра и живот. Если раньше его прикосновения были несмелыми и целомудренными, то теперь в них сквозило собственничество любовника. Я задумалась, а нравится ли мне это, не слишком ли много он себе позволяет.
Он уловил мои мысли по нашей связи и остановился.
— «Прости. Забылся», — произнес опять же без слов и поцеловал мне запястье, привычно вливая каплю силы.
— А ты отлично управляешься с большими объемами, — похвалила я, чтобы сменить тему.
— Да. В свое время я много детей и зачал, и родил, и своим детям помогал…
— Подожди… Ты родил?
Он пожал плечами.
— Ты ж видела… Мы не люди и не оборотни…
— А как же тогда разделение на… мальчиков и девочек?
— Кто сильнее духом и может отвечать за других, тот и мальчик, — с улыбкой ответил он, — а кто послабее, в ком нет самостоятельности, тот девочка. Поэтому-то последние лет сто так много девочек получается, — помрачнев, закончил он.
— Почему «поэтому»? — не унималась я.
— Ну… Вот у леди Ауэ — девочки, Крокус и Донник, — уточнил он, — инициировали ребенка, растила Крокус. Растила почти год…
— Год? Фиалочка же за луну-полторы…
— Ну да. Даже меньше, потому что в доме у Серизе наш ребенок почти не рос. Ты же нас кормила так, как мы и мечтать не могли. Только и успевали перерабатывать да в ребенка вливать. Я, кстати, редко встречал, чтобы так быстро могли конвертировать и зеленую и красную силу в белую, а чтоб сразу генерировать, так вообще никто, кроме Матерей, не мог.
«Да? Ладно, вернемся к этому позже».
— Так вот пришла пора ребенку отделяться, а у леди Ауэ как раз какие-то проблемы были, в общем, она самоустранилась, дав девочкам разрешение делать что угодно, но поместье не покидать. А там хоть и клумба большая, и оранжерея, но силы в земле нет, плюс осень начиналась. Девочки, их хотя и шестеро было, не смогли раскачать Крокус, чтобы та перекинулась. Двое совсем малышки-глупышки типа Фиалочки, с них проку никакого, а четверо старались, но не смогли. Пришлось вытягивать ребенка.
— Как вытягивать?
— Ну вот, примерно, как метки принадлежности вытягивают…
«Ой», — я вспомнила мучения Седрика и свои.
«Угу, не настолько плохо, но…»
— Вот и когда ребенка вытягивают, связи рвутся, их надо заново создавать, а это долго и кропотливо.
Плюс ребенок не может нормально расти в большой форме, но девчонки смогли его перекинуть, — тут Лиан притушился и сокрушенно покачал головой. — Были случаи, когда не могли даже новорожденного перекинуть, вырастало что-то… но что… не флерс уж точно…
Я погладила его, вливая силу, отгоняя плохие воспоминания. Он пришел в себя и продолжил.
— Так вот, связи рвутся, и восстанавливать их тяжело. В любом случае нужен постоянный контакт с ребенком, нужно работать с ним. А «вытянутого» нельзя оставлять ни на минуту, он требует внимания и силы во много раз больше, чем нормально рожденный, он изначально слаб, и ему никогда не стать сильным и самостоятельным.
— «Самостоятельный флерс — странно звучит».
— «Да. Увы. Но так было не всегда, раньше мы могли сами о себе заботиться».
— Ну так вот, Крокус надо было восстанавливаться, ее центры были повреждены, пусть и не смертельно, но все же; сила требовалась постоянно, без перебоев. Леди Ауэ вошла в положение и почти год с девчонок ничего не брала, но и давала крайне мало, хотя, может, было бы лучше, чтоб она брала и отдавала, чтоб сила не застаивалась…
— Если б леди Ауэ целенаправленно кормила их, то все скорее бы кончилось?
— Ну да, по крайней мере, Крокус скорее бы пришла в себя, это уж точно. Вот поэтому, многие divinitas, когда их флерс беременеет, стараются избавиться от пары.
— То есть?
— В начале лета вывезти в «место силы» и оставить. На сильной земле и чистом воздухе почти всегда пара может раскачать друг друга, чтобы перекинуться и растить ребенка, уже будучи маленькими.
— А как же рожает, когда уже маленькая?
— А маленьким легко, тела как такового-то и нет — одна сила в форме. Поэтому, когда приходит время, то все происходит почти само собой. Вот растить в себе ребенка тяжело, будучи маленьким. Тяжело ему передавать знания. Фиалочка так родилась, такие дети очень медленно взрослеют.
— А сколько ей?
Лиан пожал плечами.
— Да полвека точно, а может быть, и больше…
— И что, это много? Divinitas до полувека вообще…
— Ну не все divinitas. Чем сильнее родители, тем быстрее они подтягивают ребенка до взрослого ума. А Фиалочка вообще ничего не умела, пока мы не встретились, да и потом учить ее было очень тяжело… особенно в таких условиях.
— Как же ты решился на ребенка?
Лиан потупился.
— Фиалочка очень меня любила, я был для нее всем.
— «А сейчас что, уже не любит?»
— «Сейчас всё — Незабудка». — Лиан вернулся к воспоминаниям: — Фиалка генерировала силу только со мной, только когда мы были наедине. Мне приходилось ее собирать и отдавать леди Агате и… сэру Руфусу. «Тварь». Хоть леди Агата все прекрасно понимала и старалась ограничить его контакты с нами, но она тоже не подарок — не злая и не добрая. Фиалочка, к счастью, жила обособленно — к ней Руфуса не подпускали вообще. Она стала потихоньку раскрываться и начинала генерировать все больше и больше — видела, что я прикрываю ее, и старалась отблагодарить, компенсировать. При этом она все время стремилась инициировать ребенка, не ведая, что творит, объяснения же не доходили. Я справлялся с этой проблемой, но однажды просто не совладал с силой.
При этом она все время стремилась инициировать ребенка, не ведая, что творит, объяснения же не доходили. Я справлялся с этой проблемой, но однажды просто не совладал с силой. «Я был тогда издерган. Но мне все равно стыдно». Фиалочка не понимала, во что мы вляпались с такими хозяевами. Теперь она уже была не способна умножать и отдавать — все шло ребенку. Я с седмицу продержался, беря от нее минимум и умножая, чтоб хоть что-то отдать, но потом… Я боялся, что Руфус плюнет на Конвенцию и замучает ее до смерти, ему бы не пришлось долго стараться для этого. Поэтому всю ту луну, что мы не кормили хозяев, я всячески отвлекал его от Фиалочки. Леди Агата обозлилась на нас и просто перестала препятствовать сыну издеваться надо мной… над нами. Пока все ограничивалось словами и угрозами, я лишь подыгрывал, имитируя крайний страх, но потом…
Лиан совсем потух. Я принялась покрывать поцелуями его лицо, успокаивая, делясь силой. Мне не нужно было рассказывать, что было дальше, я ясно видела картины из его прошлого. Руфусу лучше не встречаться со мной вообще. Не сдержусь. Лиан прильнул ко мне, успокаиваясь, и я ясно почувствовала его счастье, оттого что у него есть я, что я с ним. До меня понемногу стало доходить, почему он вчера чуть не умер, после того как я от него отказалась.
