И вот сегодня мне потребовалась услуга.
***
Без четверти десять он зашел в зал. Лет пять назад он сменил внешность и сейчас был даже слишком ярким — высоким, широкоплечим, но не грузным брюнетом с точеным лицом, лет тридцати. Женщины млели и норовили упасть в объятия от любви с первого взгляда, но после второго многим становилось ясно, что лучше поискать кого-то не столь жесткого, если не сказать жестокого. Красивый хищник даже не пытался скрыть свою натуру, наоборот, выставляя ее напоказ.
— Пати… — он склонился, целуя мне руку.
— Никак не привыкну к твоей вызывающей красоте, — проронила я.
— А знаешь, такая внешность по-своему помогает, все ждут какого-то подвоха и не осмеливаются перечить. Ни в чем.
— Так что ж так раздраконило мою розочку? — перешел он к делу, взяв шутливо-галантный тон.
— Твоя дура-секретарша, мне пришлось бежать из дома в офис, чтоб набрать твой прямой номер…
— Она уже не работает.
Я приподняла бровь.
— Лихо.
Он лишь досадливо отмахнулся, мол, такой пустяк не тема для разговора.
— Ты голоден?
— Нет, только что с ужина.
— Тогда пойдем ко мне.
— С удовольствием…моя розочка.
— Не зли меня, волк. И ни на что не надейся, ты переполнен и так.
— Пати, ты хамка.
— Ты тоже, мой дорогой, — ответила я с улыбкой.
Зайдя в кабинет, Седрик привычно устроился в кресле.
— Ну, Пати, я тебя слушаю.
— Как у нас обстоят дела с Конвенцией о защите генерирующих сотворенных?
Он безмолвно поднял брови, как бы говоря: «Вот оно как».
— Хочешь прижать тетку с кузеном? Запросто.
— Нет, все не так просто. Они действительно не соблюдали Конвенцию, чуть не угробив пару флерсов, но… Но Руфус снял с мальчика печать, и это позволило ему удрать и прийти ко мне. Я не смогла его вышвырнуть и «взяла», а тетушка подарила мне девочку, узнав, что та беременна.
— Ух ты. А по порядку? На тебе теперь беременная флерса…
— Да вот это и есть по порядку, — поморщилась я. — Мальчик оказался из старых и далеко не слабак. Флерса… я их чуть откормила и теперь… в общем, с беременностью и прочим у меня проблем нет.
— Пати… Пати-и, — лукаво улыбаясь, произнес он, — не увиливай от матерого полуволка. Ты сейчас не розовая, ты салатовая, значит, этот флерс с тобой, что же тогда с флерсой, а?
— Родила и воспитывает ребенка за городом на цветочной ферме.
Седрик затаился.
— И как давно ты стала владелицей флерсов?
— Две с половиной луны назад.
Он присвистнул.
— Да… Пати…
— А теперь, когда ты удовлетворил свое любопытство, мой дорогой, давай вернемся к делу, — я злилась из-за того, что ему теперь известно, насколько я стала сильна.
— Ну, давай, моя розочка, я тебя все так же слушаю.
Я собралась с мыслями.
— Руфус, чтобы… помучить флерса, рассказал ему о четырех его собратьях, которые находятся в плену у вампов, в одном из их бардаков.
— Пати, это нонсенс, — рассудительно произнес Седрик, — Зачем вампам флерсы, они ничего не могут с них взять.
— Да, не могут. А зачем словесно издеваться, бить и мучить флерса, отключая его vis-функцию, а?
— Руфус просто недоделанный ублюдок.
— Да. Точно. А еще он почти вамп, не боящийся света.
Седрик задумался.
— Даже если так, даже если это правда, что дальше-то?
— Дальше? — невесело переспросила я. — Это вопрос внутреннего равновесия для меня.
Седрик удивленно поднял бровь.
— Чему ты удивляешься? Я ведь белая, для меня все эти вещи не пустой звук.
— Ну, для меня, знаешь ли, тоже. Клятва убить Руфуса жжет меня до сих пор.
Мы помолчали, обдумывая продолжение разговора.
— Ты сама понимаешь, что прижать какого-то середнячка на Совете, призвать его к ответу — это одно. А вампы — это совсем другое.
— Понимаю. Но, Седрик, вампы — сотворенные, они должны нам подчиняться. Они должны знать, кто хозяин положения.
— Пати, я не смогу открыто, в лоб выступить против них.
— Оп-па, приехали. Почему?
— Да, потому, Пати, потому! Если они скажут, соврут: «Нет у нас никаких флерсов», — что делать дальше? Ничего! Только плевок ложью в лицо, от которого придется молча утереться. Перемирие до сих пор не нарушено, и это устраивает всех. А если не волков, то кого я смогу повести против вампов? Людей? Да, людей смогу, но лишь в крайнем случае, чтобы уничтожить лежки, потому что, сама понимаешь, потом придется или перебить эту команду, или возиться, стирая память.
А если не волков, то кого я смогу повести против вампов? Людей? Да, людей смогу, но лишь в крайнем случае, чтобы уничтожить лежки, потому что, сама понимаешь, потом придется или перебить эту команду, или возиться, стирая память. И то и другое хлопотно, знаешь ли, и без крайней необходимости людей никто никогда не подключает.
— Седрик, ну подскажи, что делать, — жалобно попросила я.
Он с удивлением посмотрел мне в лицо.
— Пати, у меня на чужую слабость инстинкт хищника просыпается.
— Да? Извини, слишком много с людьми общаюсь, с ними бы сработало. Итак, Руфус, сняв печать с флерса, хотел отдать его вампам. Забрать должны были две волчицы, — я напрягла память, — Верити Райс и Тринкси Рвач. Забрать и доставить вампу Грегори, он хозяин «Бас-гитариста» и «Бэггера». Доставить должны были в «Бэггер»… да, точно, в «Бэггер».
И я выжидательно уставилась на Седрика.
— Ведь можешь думать, когда хочешь, — ухмыльнулся он. — Эти две волчицы не мои, даже имен не слышал. Значит, тебе придется договариваться с вожаком стаи, он вменяем и неглуп, договоришься, если совсем не напортачишь.
Я открыла было рот:
— А ты не мог бы…
— Что? Пати! Мы с ним на ножах, у меня своя стая! Ты ведь знаешь это!
— Забыла, — промямлила я.
В ответ — раздраженное фырканье.
— В общем, договоришься допросить этих сук. Свари эликсир правды, если умеешь. Умеешь?
— Нет.
— Плохо. Будь готова вытягивать с них информацию.
— Да запросто, — ляпнула я.
Седрик смерил меня взглядом.
— Сомневаюсь. Ну да ладно. Я со своей стороны попробую прижать одну грязнулю, может, она знает что-то, а не знает, так разузнает, поразнюхивает.
«Грязнулями» называли слабых черно-красных за мутный, как бы грязный цвет силы. Слабые же черно-зеленые удостоились прозвища «болотные» — с таким запахом их силу воспринимали сотворенные. Хоть я почти не ощущаю силу на запах, но тетушка Агата в моем восприятии будто использовала духи с запахом болотной гнили, а Руфус же просто вонял трупом, как и все вампы.
— Седрик, как мне разговаривать с вожаком?
— Не так, как со мной.
— Ну, ясно…
— Нет, Пати, тебе не ясно. Он должен увидеть умную, сильную, властную filius numinis. Я знаю, что ты такая, потому что долго общаюсь с тобой. Но ты все время прикидываешься… розовой идиоткой, причем, весьма успешно.
— Я поняла тебя. Merci за комплименты. Я смогу у него попросить волков для сопровождения? Рано или поздно мы узнаем, где они, если они не в «Бэггер», то я что-нибудь придумаю и допрошу Руфуса непосредственно, ну или твоя грязнуля узнает. Короче, я ж не сунусь в их лежку сама даже в полдень, там же могут быть «фуа-гра»…
— Кто? — Седрик аж вперед подался.
— Ну, я так называю тех, от которых вампы жрут постоянно-периодически, кого не убивают сразу.
— Ренфилды, Пати, их сейчас называют — ренфилды. Но почему «фуа-гра»?
— Да потому что вампы ценят их, как гусей, из которых можно неоднократно получать деликатес фуа-гра.
Седрик несколько секунд осмысливал услышанное, а потом расхохотался.
