Ох, Лиану спать лучше с цветами, а не здесь. Что же делать?
— Лиан… Лиан…
Спит, и только крылья чуть шевелятся — работают, превращая белую силу в салатовую. Чувствуя себя донельзя странно и дико, я осторожно посадила его, взяв за плечи, а потом подняла и поставила на ноги, он не проснулся, лишь попытался упасть, я удержала и в конце концов взвалила его на плечо. Он был легкий, но отнюдь не невесомый. С такой ношей я без проблем миновала двери и коридор, вошла в комнату и осторожно опустила его на топчан. Хоть бы нахмурился, что ли, но нет, мордашка безмятежная, как у маленького ребенка.
Лиан… Я не могу понять, как к нему относиться. Кто он для меня? Ребенок, дитя? Но иногда он напоминает старика и бывает мудрее меня. Мужчина, любовник? Почти любовник… Не могу я относиться как к мужчине к тому, кого ношу на руках…
Ладно, как я отношусь к Лиану, вопрос из ряда риторических. А меня ждет грубая реальность в виде присмиревшего, я надеюсь, волка.
Придя на работу, я первым делом отправилась на кухню, за привычным завтраком — фруктами и пирожным. Поль, наш шеф-повар, как всегда, ругался с помощником. Вообще-то он Пол, но требует, чтоб его звали на французский манер.
Я поцеловала его в щеку, и он замолк на полуслове.
— Пати, вот твой завтрак, — Поль единственный, кому дозволено фамильярничать.
— Пати, вот твой завтрак, — Поль единственный, кому дозволено фамильярничать.
— Угу. Merci.
Поймала благодарный взгляд от младшего повара…
Поль божественно готовит и умеет управляться со сложным хозяйством кухни, но излишне эмоционален и культивирует в себе это, считая свои истерики проявлением творческой личности. Даже Дениз не всегда может справиться с очередным скандалом, когда ей под нос суют завядшую зелень или подванивающую креветку, в таких случаях всегда ищут хозяйку, меня. «Мисс Дженьювин, Поль опять расстроен», — это пароль, значит, надо идти на звук и утихомиривать гения от кулинарии.
Я съела свой завтрак и крутилась по кухне в поисках вкусненького… О, штрудель с лимоном…
— Нет! — раздался окрик, достойный сержанта, это Поль заметил мой пристальный взгляд.
— Мне надоели шоколадные пирожные, — робко заявила я.
— Неужели? А что ты жуешь сейчас?
Жевала я именно шоколадное пирожное, поэтому обиженно надулась. Это сработало, как всегда.
— Хорошо, что ты хочешь? Штрудель?
Я задумалась.
— Яблочный пудинг с корицей.
— Хорошо. Тебе принесут его в кабинет, а сейчас оставь кухню!
Я запихнула последний кусок в рот и, оставив грязную тарелку, покинула вотчину капризного мэтра.
Настроение, преотличное, было испорчено, как только я заглянула к Дениз. Она сидела, обставленная огромными корзинками с розами — белыми, бело-розовыми и розовыми.
— Мисс Дженьювин, это все от мистера Седрика, — хмурясь, сообщила она.
— А что тебя раздражает? — спросила я.
Дениз поборолась с собой, но ответила — она всегда отвечает на вопрос и всегда говорит правду, — отличное воспитание.
— Они безвкусны, эти корзинки, будто он хочет вас купить или демонстрирует, насколько богат. Богат — да, а вкуса нет, — и она уставилась на меня, ожидая согласия или возражений.
— Ты права, Дениз, как всегда права… А ковер отправили?
— Да, еще вчера поздно вечером.
— Отлично. Я заберу корзинки к себе, чтоб они не злили тебя. Отберешь себе цветы для букета на стол?
— С удовольствием. Сами цветы очень хороши, — смягчилась она.
Я глянула на карточки, приложенные к цветам, на белых стояло: «Прости», на бело-розовых: «Не сердись на меня, это бесполезно», на розовых: «Нам никуда друг от друга не деться». Дениз изучала меня, пока я изучала карточки, конечно же, она прочла их.
— Хам! Но от него действительно не деться, — прокомментировала я.
— Всегда можно обратиться в полицию, — отозвалась Дениз.
— Ну, надеюсь, до такого не дойдет, — улыбнулась я.
Я затаскивала последнюю корзинку к себе, когда Родж привел мистера Румански.
— Рада вас видеть, — я лучезарно улыбнулась, глядя в лицо гостю. Волк в ответ потупил взгляд и буркнул что-то приветственное.
Родж знаками давал понять: «Если что, я здесь», — и я кивком отпустила его.
Скромно устроившись в гостевом кресле, волк избегал смотреть мне в лицо.
Скромно устроившись в гостевом кресле, волк избегал смотреть мне в лицо.
— Итак, мне нужны ответы на вопросы.
Оборотень согласно кивнул, всем видом выражая готовность отвечать.
Я провозилась с ним минут сорок, но оно того стоило. Оказалось, что волки практически не чуют силу под щитами, зато даже бело-зеленое сочетание способно их напугать или насторожить, тут Седрик был прав: главное — не окрас силы, а ее количество. Когда я под конец беседы, ради чистоты эксперимента, переконвертировала часть белой силы в красную, волк вообще сжался в кресле, вдавливаясь в спинку. Я с трудом смогла из него вытянуть: «Как лорд Седрик во время инициаций… только солнце, а не луна». Нострадамус удавился бы от зависти, ему такое шифрование и аллегории были не под силу.
Отпустив мистера Румански, я набрала Седрика, хоть и не хотелось с ним общаться, а деваться мне от него некуда, по крайней мере, пока не вытащу флерсов. Специально набрала офисный номер, трубку взяла секретарь, причем не та, с которой я общалась в последний раз.
— Здравствуйте, это Пати Дженьювин, могу я услышать мистера Мэдоу?
— Конечно, мисс Дженьювин, — мне обрадовались как любимой родственнице. — Секундочку, я сейчас соединю.
Навел Седрик шороху среди своего секретариата.
— Пати?
— Угу, — что-то мне враз отказало мое красноречие, уж очень он обрадовался моему звонку.
— Ты прослушала мои сообщения?
— Сообщения? Нет.
Секундное молчание, я так и видела, как он закатывает глаза.
— Ладно. Я хотел сказать… Короче, ковер получил, уже связался с поставщиками, через две недели будет тебе точно такой же… Я приду сегодня к тебе, поужинаю в твоем ресторане, хотел бы, чтоб ты разделила со мной трапезу.
Это все было сказано небрежно, но напряженность ощущалась явственно, он знал, что чуть не сорвался, что взял ситуацию в свои руки и довел ее до критической точки, и если я откажусь с ним отужинать, это будет означать, что я ему больше не доверяю, это будет разрыв наших отношений.
Хотелось бы, да рано.
— Галантно ты на ужин зазываешь, — саркастично заметила я. — Хорошо, отужинаем сегодня вместе.
— Отлично, розочка, я буду в девять.
— Не опаздывай, — буркнула я напоследок.
Да… а звонила поблагодарить за цветы и присланного волка, ну да ладно, вечером наверстаю.
***
Покрутившись в офисе и поняв, что никому не нужна, я ушла домой. Лиан проснулся, когда я к нему зашла; он был переполнен силой, весь сиял и искрился, как роса на солнце. Он попытался было отдать львиную долю мне, но я и так была полна.
— Лиан, а ты умеешь сбрасывать силу в накопители, в воду, например?
— В воду не умею. Умею в еду… когда готовлю. В хлеб, в печенье… в компот! — и он заглянул мне в глаза, ожидая похвалы. Ребенок!
— Компот — это хорошо, — согласно покивала я, видя, как он радостно вспыхивает, — Приготовь сухое печенье и компот, постарайся их напитать, насколько сможешь.
Он с готовностью кивнул, и мы пошли в кухню. Я хотела почитать «Волчью летопись», но понимала, что Лиан жаждет общения со мной или хотя бы моего присутствия.
Найдя компромисс, я устроилась в уголке в плетеном кресле, Лиан что-то напевал, возясь с продуктами, но мне это не мешало.
«Волчья Летопись» какое эпическое и претенциозное название, впрочем многие сотворенные в своих хрониках возвеличивают себя, пытаются доказать что никакие они не сотворенные, что были всегда, даже когда еще богов еще не было. Единственные, кто могли утверждать подобное и не казаться завравшимися лгунами, были оборотни, но не северные волки, а просто оборотни. Оборотни были везде: в далекой России — волки и медведи и, кажется, рыси; в крае вечной зимы — белые медведи и котики, в Африке — крупные кошки, в Южной Америке — ягуары, в Северной тоже были свои, но они умерли вместе с индейцами. Но вот в чем загвоздка: оборачиваться могли единицы, как правило, шаманы и жрецы. Поставить же оборотничество, выражаясь современным языком, на поток смогли северные боги. Сами же волки-оборотни, как и полагается, отрицали свою зависимость от богов, мол, вот было такое сильное и грозное племя, и до того составлявшие его существа были сильными и грозными, что стали они оборачиваться волками… Угу… Смеяться после слова «стали». Ну да ладно, жили волки в соседстве с племенами викингов, особо с ними не враждовали, выкупали у них женщин для себя или же захватывали пленниц в походах. От хорошей жизни оборотни расплодились — я думаю, им покровительствовал какой-то черный универсал типа Седрика, только на порядок мощнее, — а расплодившись, стали потихоньку расселяться по территории Европы.
