Родж и Дэйви, увидев меня в таком официозе, подтянулись, а Дениз без обиняков поинтересовалась с ноткой беспокойства:
— У вас деловые переговоры?
— Можно сказать и так. Но это никак не касается ресторана.
Все расслабились, наши дела шли хорошо — мне удалось организовать работу так, что все были довольны и не хотели, даже боялись каких-либо перемен.
За полчаса до закрытия Седрик появился в зале, он действительно казался пустым, и это окончательно успокоило меня.
— Пати, что ты сделала с волосами? — вместо приветствия спросил он.
— Заплела.
— Ужас, ты похожа на налогового агента, — неодобрительно отметил он. — Пойдем поскорей к тебе, надоела вся эта людская суета.
— Пойдем поскорей к тебе, надоела вся эта людская суета.
Когда мы поднимались по лестнице, он обнял меня.
— О… Оно расстегивается… Полностью? Развратный налоговый агент… Круто. Всегда о таком мечтал.
— Извращенец, — буркнула я, смеясь. — Не забывай, что я пообещала тебя раздеть, а не дать раздеть себя.
— Точно. Ты уже тогда выбрала роль налогового агента?
Смеясь, мы вошли в комнату, там нас ждал накрытый стол.
— О, Пати… Ты следуешь заветам предков, если мужчина пришел в дом, его следует сначала накормить, а уж потом все остальное — похвально, похвально.
Я специально подобрала холодные мясные закуски для него и шоколадные конфеты для себя, каждый взял свое и принялся есть, глядя на другого. Через минуту мы расхохотались.
— Пати… Розочка моя, смешная, — это вышло так мило и по-доброму, что тронуло меня.
— Зачем ты заставила меня купить ковер? Знаешь, как это меня взбесило?
Я потупилась на откушенную конфету.
— Но это действительно был вопрос внутреннего равновесия. Да и… просто шутка.
— Иди ко мне, шутница…
Очень хотелось поддаться этому ласковому бархатному голосу, но… Я успела к нему присмотреться и видела, что он тщательно прикрыл центры, и они могут быть полны под завязку.
— Давай решим все наши дела до… того как я тебя раздену.
Он помолчал.
— Давай. Я хочу знать, что ты сделала с Руманом. Что его так напугало и сломало, и почему он считает тебя хуже Марлы.
— Что ты готов отдать за это знание?
Седрик помолчал, как бы обдумывая, но на самом деле он давно все решил.
— Если ты ответишь на эти три вопроса, я дам тебе четырех волков для охраны и сопровождения, когда ты пойдешь в лежку вампов. Я обяжу их беспрекословно подчиняться тебе, и они будут отвечать за тебя своей жизнью.
— Хороший пряник оказался у тебя в рукаве, — с улыбкой произнесла я.
— Ну, мое щедрое предложение было ожидаемым, не так ли.
Я молча кивнула. В прошлый наш разговор я забросила удочку, но не стала просить напрямую, понимая, что он многого захочет за такую услугу, а теперь получу почти даром.
— Я принимаю твои условия. Что я сделала с мистером Румански — атаковала его красной силой, атаковала дистанционно.
Я помолчала, давая Седрику время на осмысление.
— Атаковала… Красными лентами? — переспросил Седрик.
Оп-па, он что, тоже так может?
— Откуда ты знаешь про ленты?
Он отрицательно покачал головой и погрозил мне пальцем. Я демонстративно надулась.
— Что ты куксишься? Сама торгуешься за каждое слово и тут же хочешь вытянуть из меня что-то за просто так.
— Не хочешь, не говори, — ага, раз он не потребовал продолжать, значит, готов все же рассказать о лентах, только на каких условиях?
— Научишь меня защищаться от них — расскажу.
Я растерялась.
— Защищаться? Я не знаю какой-то специфической защиты от них, — или поймать и выдернуть, или переварить.
— Так и знал, что от тебя никакого толку.
Я отвернулась и села почти спиной к нему. Зря. Этот хам расстегнул заколку на косе и успел потеребить ее, чтобы расплести, но получил по рукам. Рассерженная, я встала и заходила по комнате. Седрик, наоборот, напоминал сытого кота.
— Ты ответила только на один вопрос, и могу признаться, что второй меня интересует куда более.
— А что второе?
Он закатил глаза, мол, ну и дура.
— Чем ты его так напугала?
— Да откуда ж я знаю!
— Это не ответ, — в его голосе послышался металл. Я остановилась и глянула на него vis-зрением. Так и есть, центры полны, он сам напряжен и, кажется, готов драться. Что происходит?!
— Седрик, я… Только не делай глупостей, ладно? Я не хочу, чтоб ты сдох на шесть часов позже, чем я. Хорошо?
— Ответь, Пати, что его так напугало? Ты же белая, вы ж не можете причинять боль другим существам, вы от этого гаснете. Я помню, как ты слабела, борясь со мной, я проиграл по времени, еще чуть-чуть, и ты бы лишилась чувств от опустошенности, да ты почти вырубилась, пока я привыкал к метке. Как ты смогла причинить Руману боль, да еще так, что он прижимает уши при одном воспоминании о тебе?
Я присела в кресло, обдумывая ответ. Седрик привык думать, что я не опасна, что я не боец, а вот, оказывается, очень даже боец. И это очень напугало его.
— Я… Иногда я просто закрываюсь и при этом впитываю силу противника, по чуть-чуть, чтоб стать таким же агрессивным, как он, — Седрик кивнул, ему был знаком этот прием. — Это когда драка идет оружием, а не силой. А когда нужно бить силой, генерировать ее, я впадаю в боевой транс.
— Вот как. Мило. И в чем же он выражается?
— Ну… Мне все становится смешно и ничто не пугает. Ржу как дура, — тихо закончила я.
— Смеешься… И с Руманом смеялась?
— Ну да.
— Тогда понятно.
— Что понятно?
— Марла тоже ржет, психопатка, когда убивает, просто заливается смехом.
«Брр…»
— Все? Ты успокоился?
— Розочка моя, а твои шипы вовсе не призрачны…
— Им далеко до твоих клыков.
— Хорошо, что ты понимаешь это.
— Понимаю, Седрик, я все понимаю. За эти годы я и полслова не сказала тебе во вред. Я не клялась и не поклянусь, но ты знаешь, что я тебе зла не причиню.
— Иди ко мне, пушистенькая. Хоть раз позволь мне сделать то, что я хочу. Я знаю, где надо будет остановиться.
— Никакого секса, Седрик…
— Тебя так напугал наш первый раз? — саркастично спросил он.
— Не смешно!
— Пати! Я обещаю, что не сделаю ничего вопреки твоей воле, твоим желаниям.
Да, больших гарантий своей безопасности я не получу. Я приблизилась к нему, и он встал навстречу.
— Я буду мягким и пушистым, почти как ты, — бархатным голосом пообещал он.
Мы медленно кружились в подобии танца, хоть музыки и не было. И конечно же, Седрик расстегивал все эти маленькие пуговицы на моем платье, сначала снизу, потом сверху, потом опять снизу… Происходящее мне скорее нравилось, чем нет, но удовольствия я не получала.
И конечно же, Седрик расстегивал все эти маленькие пуговицы на моем платье, сначала снизу, потом сверху, потом опять снизу… Происходящее мне скорее нравилось, чем нет, но удовольствия я не получала. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что у нас было с Лианом, с ним я раскрылась и расслабилась, а с Седриком надо было играть в открытость и не терять контроля над собой и силой ни в малейшей степени — это не удовольствие.
Последние пуговицы Седрик все же оторвал одним рывком и мягко уронил меня на кровать. Пока мы танцевали, я тоже не бездельничала и, стянув галстук, расстегнула его рубашку, он сбросил ее и встал на колени надо мной. Чувство опасности резануло как нож — нельзя быть похожей на жертву, нельзя покорно лежать под ним. Я села, но неснятое, спущенное платье связало мне руки, и Седрик толчком опять опрокинул меня на спину, я дернулась и «закрылась»…
