— Это не ваше дело, мисс Дженьювин.
В ответ я изложила ход своих мыслей, чем довела ее до бешенства, сменившегося тихой апатией, она вдруг сбросила маску деловой леди и устало поведала свою историю. Дениз никогда не нравилась мальчикам, в школе ее дразнили за более чем скромные наряды, в старших классах за плоское тело и мужиковатое лицо. В колледже ей нравился один молодой человек, и вдруг, о чудо, он проявил к ней интерес, они начали встречаться, дело шло к естественному продолжению отношений в постели. Ей было трудно решиться на секс до брака, но она все же пошла на это. И вот, решающий вечер, романтический ужин, купленное за бешенные деньги белье… Молодой человек видит его, кривится и требует, чтоб она надела мужскую майку и мужские же трусы, в ответ на ее ошарашенное непонимание, он выдает ей все открытым текстом.
Ей было трудно решиться на секс до брака, но она все же пошла на это. И вот, решающий вечер, романтический ужин, купленное за бешенные деньги белье… Молодой человек видит его, кривится и требует, чтоб она надела мужскую майку и мужские же трусы, в ответ на ее ошарашенное непонимание, он выдает ей все открытым текстом.
Дениз спасло то, что до окончания семестра еще было достаточно времени, глубочайшая двухнедельная депрессия не сломала ей жизнь, она успела хоть что-то выучить и хоть как-то сдать.
Это был не последний подонок в ее жизни, она была слишком похожа на трансвестита. Попытки потолстеть и стать женственнее ни к чему не приводили, появлялся живот, но руки и ноги оставались все такими же жилистыми, а грудь маленькой. Так что, сидя передо мной в свои двадцать с небольшим, она уже не надеялась на счастье и любовь, записав весь мир в подонки и четко решив, что секса без любви не будет. А любви нет, не было, и быть не может.
Я тогда крепко задумалась. С одной стороны, Дениз именно тот работник, который мне нужен, с другой мне не хотелось ежедневно общаться со столь негативно настроенным человеком — темное облако на сердце и голове виднелось преотлично. Когда я уже было решила ей отказать, вдруг заметила, что она с интересом пытается что-то рассмотреть на моем столе. Проследив за ее взглядом, я увидела свою неоконченную вышивку — делала амулет с заживляющими свойствами, вместе с нитями вплетая силу.
— Это вы? Вы вышиваете? — неверяще спросила она.
— А… Ну да. Хобби такое. Успокаивает, знаете ли.
— А можно глянуть?
Хм, недоделанный амулет не дают в чужие руки. Доделанный, впрочем, тоже. Я взяла платочек и поднесла к ней.
— Какая красота! — ее глаза искрились, а от черных туч на сердце не осталось и следа.
Так у меня появилась новая помощница и объект для исследований и экспериментов. Я пробовала на ней свои силы в изменении людей. После двух лет, в течение которых я дарила ей то вышитый мной бюстье с неосознаваемым повелением носить его как можно чаще и дольше, то браслет, то бархотку на шею, нам с ней все же пришлось объясниться. Бюстье, кропотливо заклятое мной, смогло увеличить ее грудь, но как только его сила исчерпалась, за пару лун все вернулось на свои места. То же с бархоткой — кожа на лице стала мягкая, а черты более женственные, но эффект ушел опять же за луну-полторы. С браслетом я вообще жутко просчиталась, он приманивал мужской интерес, а Дениз к этому была совсем не готова. Все эти эффекты не прошли незамеченными ею, и однажды она меня, фигурально выражаясь, приперла к стенке. Пришлось открыться и наплести что-то в духе нью эйдж. Восприняла она это довольно спокойно — ее вера в Единого была скорее бессознательной привычкой, чем осознанным решением. Глубоко в душе она винила своего Бога в немотивированной жестокости, ведь сама Дениз не грешила, а страданий на ее долю выпало немало.
Но однажды она встретила мужчину, который стал ее другом, даже в мыслях не претендуя на большее, а она влюбилась в него до смерти. Когда Дениз поняла, что готова на все, лишь бы этот парень хоть ненадолго стал ее, она пришла ко мне, и мы вместе начали строить план действий. Строила я, а Дениз вдруг взяла и выложила причину своих проблем с внешностью, рассказав про какие-то там гормоны. Мне тогда стало очень стыдно за то, что я убила столько времени и сил, пытаясь бороться с последствиями, не устранив причину. Взялись за причину — всего лишь четыре луны и две неудачи (одна, правда, чуть не убила Дениз, но я вовремя заметила свою ошибку), и все наладилось, тело медленно, но верно начало приобретать подкожный жирок, а кожа становилась мягче и нежнее.
В конце концов, дружеское взаимопонимание и близость, в совокупности с моими стараниями, довели этих двоих до постели, а потом и до алтаря.
В конце концов, дружеское взаимопонимание и близость, в совокупности с моими стараниями, довели этих двоих до постели, а потом и до алтаря. Дениз, получив свое долгожданное и выстраданное счастье, не остановилась на роли жены, став матерью. Эта глупая женщина чуть не умерла при родах, вытянуть ее было куда тяжелее, чем внука Герба. Она спасала свое дитя, все, что я ей давала, она отдавала ему, своему сыну. А после родов у нее был шок, когда она, напичканная моей силой, вдруг стала дословно подчиняться мне. Для нас обеих это был шок. С тех пор Дениз догадывается, что я не та, за кого себя выдаю, не человек, никакая пурга нью эйджа не объясняет того, что было. Но она понимает или догадывается, что, во-первых, наши судьбы связаны и без меня ей, возможно, не жить, и, во-вторых, что я не собираюсь причинять ей зло или ограничивать волю. Меньше чем за год она без моей помощи стерла из памяти воспоминания об инциденте после родов, заставив себя думать, что все померещилось. Лишь относиться ко мне стала с истинным — подсознательным, как говорят люди, уважением.
Дениз и сейчас далеко не красавица, но за трансвестита ее уже точно никто не примет, о ней можно сказать «интересная», и она вполне может заинтересовать мужчину из тех, которым нравятся властные и волевые женщины. Однако она по-прежнему негативно воспринимает любой мужской интерес к своей персоне, и для нее существует лишь один мужчина — ее муж. В свете всего этого Крег, любящий абсолютно всех женщин и не скрывающий этой любви, пользуется у Дениз стойкой немотивированной ненавистью-презрением. Ну да ладно, она выражает свои чувства взглядами и гримасами и никогда не причинит ему зла действием, так что я ничего не делаю с этой проблемой.
Крег, как всегда неряшливый и подслеповато щурящийся, ждал меня за барной стойкой. О, он чуть поправился, и внушительный животик грозит явить себя, сорвав пуговицы на рубашке, это верный признак того, что дела с очередной женой пока идут хорошо. Когда начнутся регулярные загулы, он начнет переживать, чтобы любимая не узнала и не расстроилась, и от этого начнет худеть.
— Пати, плохая девчонка, раньше ты всегда дожидалась, когда я окажусь на лестничной площадке в одних трусах, а тут вдруг…
— Приспичило, — закончила я за него. Это одно слово выдало, насколько я устала и обессилена.
— Что с тобой малышка? Ты заболела? Или тебя кто-то обидел? Ой, нет, какой-то хлыщ разбил тебе сердце? Плюнь на него! Никто из мужчин не стоит ни одной женской слезинки.
