— А? Что получатся?
— Есть клубнику.
Я покраснела от злости на себя. Ну когда я начну соображать? Вопрос из ряда риторических.
Увы.
— Я съела, сколько хотела, — буркнула я. — Расскажи лучше, что за князь у вампов, и почему мы вынуждены действовать так скрытно и осторожно.
— Пати, а что ты вообще знаешь об обстановке в нашем городе? Ты хоть знаешь, что вожак стаи — ренегат?
— Представь себе, знаю.
— Это радует. Так вот, почти десять лет назад к нам из Детройта перебрался вамп Алехандро с выводком, детройтский князь его выпер за то, что тот не давал ему спокойно жить, все время пытаясь занять его место. И вот этот «подарочек» пришел к нам, Франс продержался почти два года, но Алехандро его все-таки свалил.
— Франс жив?
— Жив, насколько к вампу применимо это слово. Алехандро не может его убить, хоть и очень хочет — только Франс и может составить ему конкуренцию.
— А почему не может убить?
— Да потому что все отпущенные птенцы Франса, а это половина вампов в городе, в этом случае объединятся и отомстят за папашу.
— А что ж птенцы того… второго, не отомстили тогда Абшойлиху?
Седрик пожал плечами.
— Наверное, не успели.
— М-да… А еще один вопрос… В Детройте есть волки и divinitas?
— Пати, ну что за глупые вопросы. Глава города вамп! Там нет никого, кроме вампов. Divinitas все у нас или в Торонто, а волки в Чикаго, кстати, в Чикаго и его пригородах три стаи, более-менее уживающиеся друг с другом, а divinitas почти нет, и глава города там волк. Ты все узнала, что хотела?
— Да, — я состроила фальшивую улыбку, — Так что за вамп этот Алехандро?
— Сильный. Слишком сильный и наглый, — мрачно ответил Седрик. — Не Абшойлих, конечно, но ненамного слабее. Абшойлих даже среди вампов считался психом, как я потом узнал, а Алехандро же более чем вменяем. Честно тебе сказать, Пати, этот гребаный мертвяк — единственный, кого я всерьез опасаюсь. Все-таки слава победителя Абшойлиха сыграла свою роль, Алехандро поначалу даже и не думал со мной связываться, но, присмотревшись за эти годы, обнаглел… Слышала, в Майами полгода назад вамп свалил главу Совета, розового, но оставил в живых, и все divinitas, как цыгане, снялись со своих мест и переехали? А ты говоришь: «должны знать, кто хозяин положения». После таких новостей попробуй докажи, что ты хозяин.
— Алехандро знает, что мы вдвоем валили Абшойлиха? — на всякий случай спросила я, хоть была уверена, что знает.
— Не уверен.
— То есть?
— Что «то есть», Пати? Ты сама отказалась от лавров победителя, я вскользь упоминал тебя, если спрашивали, а так — балансировал на грани лжи.
Я молча засмеялась, опустив голову. Черный есть черный.
— Так знает или не знает? — спросила я, отсмеявшись.
— Скорей всего нет.
— Ладно, а после того как мы найдем и вытащим флерсов, что ты можешь предъявить вампам? Как ты можешь их прижать?
— Я не смогу потребовать ничего существеннее денежной компенсации, это же не нарушение секретности, только за это я могу требовать смерти, полного рабства или высылки. За нарушение конвенции только деньги, раз силы с них не взять.
— Ясно.
Может быть — я еще точно не знаю — может, я захочу услугу от Алехандро как пострадавшая сторона.
— Не будем делить шкуру неубитого медведя, но моих интересов в этом деле нет, так что — как скажешь, так и будет в данном вопросе. Только какую услугу тебе может оказать вамп?
— Скажи, они, когда пьют кровь, видят яркие эпизоды из жизни жертвы?
— Кто знает… Вроде бы да, но не все, только сильные вампы.
— Мне вспомнилось, что во время того боя, когда Абшойлих мне второй раз руку кусал, у меня было видение из раннего детства. Первый раз откусил кусок и не скривился, а второй… он как будто отравился кровью, в один момент.
— А что тебя удивляет, что ты не можешь понять? Ты тогда так вспыхнула, что все почувствовали — и я и мои противники, а поскольку Абшойлих кусал-пил в тот момент, он наверняка видел твое видение, и это было ударом уже само по себе, и плюс твоя кровь превратилась в белый огонь… Да, я думал, нам конец, но ты смогла собраться, — он нежно взял меня за руку. — Розочка моя, похоже, ты мой единственный друг.
— Да перестань, Седрик, друг — это тот, для кого ты можешь пожертвовать чем-то, а ты, черный универсал, полуволк, и ты не способен жертвовать своими интересами никогда и ни для кого.
Может, и не стоило этого говорить, но мне претила такая его внезапная сентиментальность. Друг… Поклялся не делать зла, иначе не известно, как долго он терпел бы подле себя конкурента, пусть и тихого, не амбициозного.
— Иногда ты бываешь удручающе рассудительной, Пати, — мрачно сказал он.
Я разозлилась.
— Седрик, у меня плохая память, скажи мне, что ты сделал для меня за все эти годы? А?
На его лице промелькнула злость. Да, он мой должник, причем долг очень велик: репутация, жизнь, слава победителя…
— Ты ведь помогала не мне, ты помогала себе тогда!
— Да, совершенно верно. Поэтому давай не будем разбрасываться словами. Мы два сильных filius numinis, которые не мешают друг другу и изредка сотрудничают с обоюдной выгодой, и точка. У тебя нет друзей и не будет никогда, только союзники.
Он изучающе посмотрел мне в лицо.
— Прошлая ночь тебе сильно не понравилась, да? — тихо спросил он.
— Да.
Он опустил глаза в стол и глухо сказал:
— Я не откажусь от второй кормежки, соглашение есть соглашение.
Я привстала и нависла над столом, приблизившись к его лицу, он поднял взгляд.
— Даже не сомневалась, — четко выговорила я и села обратно.
— Да? А вот я сомневался.
— Значит, я тебя знаю лучше, чем ты себя.
— Ошибаешься, Пати, ты меня совсем не знаешь.
Я вздохнула, сейчас разругаемся вдрызг, а нам еще работать вместе.
— Да? Удиви меня, — устало сказала я.
Он сидел, глядя в стол, а потом поднял глаза.
— Нет, ты права. Права во всем. Я не удивлю тебя потому, что хочу еще раз пережить то, что было вчера.
— «Ну уж нет», — мелькнуло у меня.
— … Я не уберег Серхио, я доверял Саббиа, но он использовал меня — их обоих я считал своими друзьями и обоих лишился.
Я спутал честность с дружбой, не так уж я умен, да? Ты просто всегда честно выполняла свою часть сделки, только и всего. Ты мой союзник — не больше, но и не меньше. У нас одни интересы, правда, Пати? Тебе ведь выгодно, чтобы главой Совета был тот, кто поклялся не делать тебе зла?
— Да.
— Ну вот и чудно, союзник.
— Вот и чудно, — эхом отозвалась я.
Да… Моя самоизоляция имеет свои минусы. Седрик очень изменился, вампы опять подняли голову, белых в городе почти не осталось, все бело-зеленые перебрались на окраины, розовых немного, и те очень слабы, я единственный белый универсал. М-да… А еще не слишком тонкие намеки Седрика на то, что надо бы разобраться с Алехандро… Оно-то, конечно, надо бы… но вновь откусывать от себя куски я не дам.
— Расскажи мне, что за личность вожак и каково положение в стае, — прервала я затянувшееся молчание.
Седрик принялся подробно отвечать. Вожак-ренегат стар, и он подготовил себе преемника, такого же ренегата, но у преемника имеется конкурент, очень сильный и агрессивный волк, этот конкурент давно бы свалил и самого вожака, да знает, что стая старика уважает и не согласится с насильственным смещением. А вот преемника считают слабоватым, поэтому конкурент ждет своего часа — ухода вожака, а тот в свою очередь тянет время, дабы подтянуть преемника.
