— Когда?
— Завтра.
— Нет, сегодня вечером. Подвезете их к моему ресторану, и сам приедешь.
Вожак зарычал.
Мне сорвало крышу совсем.
— Ыыыыы, — передразнила я. — Думать надо! А не зверя из себя корчить! Полнолуние нескоро.
И тут один из охранников, шибко умный, подал голос:
— Да она ж белая! Они не дерутся никогда, слабаки и слюнтяи, — сказав это, он встал и сделал шаг к нам.
А вот и повод.
А вот и повод.
Я, не глядя, выбросила ленту из руки с приказом впиться в рацио и погрузить в иллюзию. Сила нашла жертву, а я не отрывала взгляда от глаз вожака. Секунда, две… тихий вскрик и возня у столика охранников. Вожак метнул взгляд… и уже не смог поднять на меня глаз, испугался, по-настоящему испугался.
Выбросив часть силы, я немного пришла в себя и обрела возможность думать.
— А ведь я шла договариваться, не запугивать. Но вы, хоть ренегаты, хоть психопаты, только силу и понимаете. Вечером. К служебному входу ресторана. И… — я вспомнила фразу, заготовленную в дороге. — Не пытайся с моей помощью решить свои проблемы, это слишком дорого будет тебе стоить.
Вожак сидел, глядя в стол, и что он думает, было абсолютно не ясно.
— И не болтайте лишнего, — приказала я вместо прощания.
Когда я выходила, посетители-люди проводили меня заинтересованными взглядами и вернулись к своим кружкам.
Упав на заднее сиденье рендж-ровера и скомандовав: «Домой», я повалилась набок, закрыв лицо руками.
Ужас… Я прокручивала разные сценарии, но что будет ТАКОЕ, я и представить себе не могла.
Хуже всего то, что я не могла понять, проиграла я или выиграла? Стоит ли информация, которую я смогу получить, риска восстановить против себя всю стаю? Мохнатые — гадкие твари, единственное, что я вынесла из общения с Седриком, это то, что они не ценят доброго отношения, а понимают только силу. Может, я чересчур доверилась этому постулату? Но с другой стороны, вожак так и сыпал оскорблениями, начиная с телефонного звонка. Царек нашелся, мохнатый. Проглотить эти оскорбления означало бы расписаться в собственной слабости и подставиться под новые унижения. Но в этом дурацком разговоре-наезде я заявила о себе как о бойце и как о политической фигуре, это плохо, это очень плохо, я не ввязывалась и не хочу ввязываться в эти идиотские драки за власть и место в иерархии. Хоть я и велела им не болтать, но ведь все равно молчать не будут, скажут под большим секретом одному, второму, третьему.
Свет и Тень, что ни день, то… Как же хочется сойти с этой взбесившейся лошади, оказаться в тишине и покое. Почему-то я абсолютно уверена, что после того, как вытащу флерсов, покой мне все равно не светит.
***
Всю дорогу я гадала: угробила ли я себя или поступила правильно, и эти мысли вымотали меня больше, чем сам разговор с волками. Поднимаясь домой по лестнице, я мечтала лишь об одном — отключиться, уснуть, перестать бегать мыслями по кругу.
Когда я вошла в квартиру, Лиан белым вихрем кинулся ко мне и прижался всем телом, вливая силу. Это было именно то, что нужно — мрачные мысли отступили, вернулись бодрость и надежда на лучшее. Я так привыкла рассчитывать только на себя, что, мечтая об отключке, даже не подумала, о том, что Лиан сможет мне помочь. Безвольно постояв в его объятиях, я, сама того не ожидая, вдруг вспыхнула, генерируя белую силу, Лиан не растерялся и поймал ее, поделив пополам.
— Ничего себе… — только и могла сказать я. Такое уже было, но тогда я была полна, и меня переполняла благодарность к Лиану. Хотя сейчас я тоже была благодарна за неожиданную помощь.
Остаток дня я провела с Лианом, мы валялись в кровати и разговаривали. Он рассказал мне новости о Фиалочке и Незабудке, с гордостью сообщив, что Незабудка — мальчик, это ясно уже сейчас, и что он уже сам может выходить на связь с Лианом, пока очень невнятно и сумбурно, но все равно, в столь малом возрасте это большое достижение.
Поделившись новостями, Лиан замялся, а потом попросил покормить его красной силой.
Поделившись новостями, Лиан замялся, а потом попросил покормить его красной силой. За эти пару дней, что прошли, случайно обретенные красные vis-вены и артерии ужались до почти невидимого состояния. Он опасался, что если специально не подпитываться, то эти сосуды совсем пропадут.
Я не видела причин отказывать ему в этой просьбе, поэтому собрала силу в кончиках пальцев и с легкими касаниями стала отдавать ему. Он вздрагивал от моих прикосновений, глядя на меня огромными, широко раскрытыми глазами.
Я побоялась давать ему много, дабы не навредить, все же красная сила для него чужая, как ни крути, а vis-центры и крылья не приспособлены к работе с ней.
— Как приятно, — выдохнул он, когда я остановилась.
— Правда? — удивилась я: не ожидала, что принципиально чужая сила может быть приятной.
— Да, это так. Необычно, неизведанно и остро. Мне даже не с чем сравнить, ничего подобного не было… никогда.
Неизведанно и остро… А ну-ка… А может быть, это стандартная реакция изначально зеленых на красную силу? Может, именно это так привлекает Седрика? Я ведь тоже тянусь к светло-зеленой силе Лиана. Как бы узнать? Кого можно привлечь в качестве подопытного кролика? «Так, спокойно», — одернула я себя, — сейчас не до экспериментов, потом как-нибудь».
Перед вечерней встречей с волками я опять набралась силы от Лиана, чтобы быть полной до краев.
В десять вечера, когда я, закончив дела в офисе, уже стала опасаться, что волки решили проигнорировать мой приказ и, так сказать, выйти на тропу войны, моя охрана доложила, что возле заднего входа стоит фургон, и Ник Стивенсон просит встречи. Сунув пистолет в карман брюк и чувствуя себя киношным суперагентом, я спустилась вниз.
Вожак и его молодой преемник стояли в паре шагов от входа и о чем-то переговаривались. Увидев меня, оба поклонились почти в пояс. Я чуть не споткнулась от неожиданности — что за внезапные проявления вассалитета? С чего вдруг? Подойдя, я по привычке произнесла:
— Добрый вечер.
— Добрый вечер, леди, — вежливо ответили двое.
Все чудесатее и чудесатее, как говорила Алиса, упав в нору.
Они действительно утихомирились или зубы заговаривают?
— Я вас слушаю, — хороший ход, когда нечего сказать.
Вожак секунду помолчал, а потом, медленно взвешивая каждое слово, сказал:
— Мы были неправы в том, что отнеслись к вам без должного уважения. И готовы исправить свою оплошность.
— И что повлияло на ваше решение?
— Дик впал в маразм и никого не узнавал, только час назад стал немного приходить в себя, — выпалил молодой.
Я пожала плечами, глядя на старика, это не все, есть еще что-то…
— Лорд Седрик сказал, что не хочет вас одергивать. Не хочет и не может, — ответил вожак.
Вот оно что. Их напугало, что на меня нет управы. Отлично.
— Кого вы привезли? — приступила я к делу.
— Еще одна сука, подружка Райс, работала на вампа.
— Выведите ее, — сказала я. В фургончик я не полезу, пусть у меня мало мозгов, но они есть.
Молодой сходил к фургону и привел перепуганную волчицу, молоденькую, но некрасивую, ее легко можно было спутать с молодым парнем.
Молодой сходил к фургону и привел перепуганную волчицу, молоденькую, но некрасивую, ее легко можно было спутать с молодым парнем.
— Как зовут? — начала я.
