Горничная удалилась, а я угрюмо докурила и посидела еще немного в холле, пытаясь понять — не была ли я слишком мягкой? Ну, а с другой стороны… сейчас не те времена, чтоб вразумлять наемных работников иными способами. Хотя жаль. Весьма жаль. Да.
* * *
Подслушанная (исключительно лишь благодаря прославленной в веках остроте эльфийского слуха) беседа Нолвэндэ с горничной нисколько не излечила уязвленное самолюбие Эрина. О нет! Холодные слова упрека распалили и без того яркое воображение энчечекиста, заставив его еще сильнее ощутить степень своего падения. По мнению Эрина, именно так аристократки вычитывают за неудобство, причиненное их домашним любимцам. Ну, скажем, если бы горничная случайно наступила на лапку хозяйской левретке или шпицу. Стремительное возвышение от проститута до комнатной собачки капитана ап-Телемнара не порадовало, а статус «питомца» Эринрандира не устраивал категорически, и когда Нол вернулась, то в саге «Униженные и оскорбленные наносят ответный удар» появилась новая песнь: «Какого драного балрога ты делаешь из меня диванную левретку? И нельзя ли обойтись без изощренного издевательства?» Сказано это было искристым от арктического льда голосом.
В ответ жестокая мыслечтица устало и небрежно закатила очи:
— Эру милосердный! Какие диваны? Что еще за левретки? О чем ты? Право же, странные у тебя сегодня фантазии, друг мой дорогой. Честное слово, никакое это не издевательство. Это проблемы с самооценкой. У тебя.
«Дорогого друга» от обиды и злости перекосило окончательно.
— Моя самооценка — уже не твоя забота, моя дорогая подруга. Я как-нибудь сам разберусь, главное, не нужно мне бесконечно тыкать в нос моим происхождением. И все будет в порядке, моя дорогая подруга, — прошипел Эрин.
— Какие глупости! Никто и не думал попрекать тебя происхождением. Ты все себе нафантазировал.
От доброжелательно-дружески-ласкового тона напарницы хотелось немедленно повеситься. «Ну, кто ты такой, чтобы на тебя еще переводить время? Ничтожество и выскочка с гипертрофированным самомнением», примерно так перевел все вышесказанное капитан ап-Телемнар и поспешил заткнуться. Объясняться дальше не имело смысла — только еще сильнее унижаться перед женщиной, в чьих глазах Эрин всегда хотел выглядеть достойно. Бесполезное это занятие, а еще обидное и противное.
Он, почти не глядя, ткнул пальцем в строчку меню и пошел в душ, зализывать, образно выражаясь, душевные раны. Настало время измыслить радикальный способ показать бывшей возлюбленной, кого она теряет. Чтобы осознала, в конце концов, что Эринрандир ап-Телемнар тоже чего-то да стоит, если до сих пор не сумела разглядеть и оценить.
Больше за этот вечер они с Нол не обменялись ни единым словом.
Глава 12
Столица. 1 июля
Как принято считать, утро вечера мудренее, и Эрин получил возможность убедиться в правоте этой расхожей истины. Вместе с невнятными снами растаяли его обида и озлобление, оставив после себя лишь горстку легкого недовольства. Но главной бочкой масла, утихомирившей волны гнева, стала мысль о том, какую именно из своих наград наденет на прием к Владычице бывший разведчик ап-Телемнар. Что-что, а выбор у него был обширный.
Что-что, а выбор у него был обширный.
Посему, милейшим образом попрощавшись с озадаченной столь резкой переменой в его настроении Нол, Эринрандир умчался к хранительнице ларца с его регалиями — к леди Лаириэль. Он всегда считал вывешивание на груди звенящих рядов медалей и орденов дешевыми понтами, недостойными настоящего мужчины. Но на этот раз эльф все-таки достал из ларца заветную коробочку, присовокупив её к рыцарской цепи, мечу с перевязью и золоченым шпорам.
Семилучевая платиновая звезда, украшенная бриллиантами, на белоснежной муаровой ленте, Звезда Эрейниона, которую в просторечии именуют гилгэладом. Ею награждают посмертно за беспримерный подвиг самопожертвования. Капитан лорд Эринрандир ап-Телемнар получил её вполне заслуженно, и не его вина, что он случайно остался жив в той непростой переделке. За разглашение тайны, когда и при каких обстоятельствах он заслужил подобную честь, между прочим, до сих пор полагается военный трибунал. Хотя многие догадываются, но все равно предпочитают помалкивать. Круто, да? Не то слово! А сам герой раньше стеснялся надевать своего гилгэлада. И только могучий удар, нанесенный напарницей по мужскому самолюбию, сподвиг Эрина на столь демонстративный поступок.
«Тогда поймешь, кого ты потеряла!» — поется в одной известной песенке. Вот пусть леди Анарилотиони и поймет, от кого отказалась по доброй воле. Ха!
* * *
Думаю, упоминать о том, что мне в очередной раз не удалось поспать — это уже лишнее. Правда, еще с вечера я искренне надеялась, что усталость, постоянное напряжение и раздражение возьмут свое и, несмотря на сердито посапывающего на своей половине ложа напарника, я все-таки засну. Ибо завтра прием, а до того — приедут белошвейки и привезут наряд, потом по плану — визит парикмахера, а еще надо не забыть попросить Ыстылатара сгонять в городскую резиденцию и привезти ларчик с подходящими к случаю украшениями… Ы-ы-ы, сколько всего! Я же говорила, что не люблю всю эту предприемную подготовку, говорила, да? Так что выспаться бы не помешало. Но — опять не удалось. Балрог!
Впрочем, как не раз отмечалось окружающими, аристократическая бледность мне идет. А круги под глазами исправит косметичка — все равно цирюльник привезет с собой помощницу… Глянув на себя утром в зеркальную стену в ванной, я мрачно убедилась, что бледность таки присутствует. И вполне аристократичная. Хотелось спать. Сильно хотелось. Даже утренние пол-литра харадики не помогали.
А вот чего категорически не хотелось, так это включаться в новый раунд «классовой борьбы» с моим непримиримым и непредсказуемым напарником. Мне и вечером этого не хотелось, впрочем, окончательной ссоры избежать все-таки удалось. Наверное, потому что мы оба злобно заткнулись аккурат после завершения содержательной беседы о домашних любимцах и проблемах самооценки. И только периодически зыркали друг на друга, рассевшись каждый в свой угол. Я с ноутбуком оккупировала кухню, Эрину достался стационарный комп. Ночью он опять сидел допоздна, уткнувшись в монитор «мифрильного друга» и отгородившись от мира наушниками. Уж и не знаю, что доблестный милорд извлек из недр Паутины, однако с утра он оказался настолько милым и вменяемым, что я даже испугалась — не заболел ли? Подозрительная веселость и довольство напарника насторожили меня несказанно, так что я даже украдкой принюхалась — не попахивает ли в квартире шир-травой? Хотя, может быть, он нашел иной способ снять стресс?
В общем, распрощалась я поутру с Эрином едва ли не с большим облегчением, чем если бы он опять демонстрировал униженность и оскорбленность низшего высшими. По крайней мере, вчерашние его демарши были логичны и понятны, а вот утреннее благодушие… Зараза, что же он затевает-то, а?
Впрочем, едва за непредсказуемым и загадочным захлопнулась дверь (надо же, какие мы с утра добрые! Даже ключи от «Нуэно» взять не погнушался! Неужто перспектива воспользоваться машиной спесивой и высокомерной аристократки не ранит гордость, не унижает достоинство и не уязвляет самолюбие?) как я немедленно… ну, если не забыла про него, то, по крайней мере, отодвинула образ оскорбленного милорда куда-то на периферию происходящего.
Не до него стало. Ну, судите сами — не успела сварить еще кофе, как отзвонилась ранняя пташка — Ыстылатар. Орк уведомил меня, что минут через пятнадцать заедет за ключами от сейфа в резиденции и дополнительными ЦУ по доставке мне фамильных побрякушек.
Только нажала «отбой» в разговоре с папиным адъютантом, как телефон вновь заверещал. На этот раз звонила секретарша из салона, где я заказывала платье. Дама интересовалась, удобно ли будет миледи принять мастериц с заказом в начале одиннадцатого утра. Что оставалось делать миледи, учитывая, как мала вероятность «подвинуть» график модной портнихи накануне Приема Середины Лета? Только согласиться. Несмотря на то, что при таком раскладе в бальном наряде мне придется провести весь день. Балрог! Потом были: парикмахер, косметичка, маникюрша, снова секретарша модистки… В итоге я сорвалась и наорала на флегматичного Ысту, заехавшего за ключами, — а потом долго угощала орка завтраком и бесконечно извинялась. Ыстылатар уехал, сытый и обласканный, посмеиваясь и пообещав вернуться с драгоценностями через час. Уф!
