— Нолвэндэ! — позвал отец, остановившись на пороге грифошни. — Вот ты где… Иди сюда, поговорим.
Я послушно вышла на улицу, в полумрак осеннего вечера. Стемнело быстро, может быть, из-за того, что блуждавшие в поднебесье целый день облака к вечеру опустились и затянули горизонт сплошной темно-серой пеленой. Вдобавок начинался дождь.
— Нелетная погода, дочка. — Таурендил кивнул вверх и, прислонившись плечом к стене грифошни, достал портсигар: — Покурим?
— Летная, нелетная… — Я вздохнула и присела на скамейку у входа, глядя на него снизу вверх. — Это все равно. Грифон — не самолет, прорвемся.
— Далеко собралась? — подчеркнуто нейтрально поинтересовался он, прикуривая мне сигарету.
— Не знаю. — Я пожала плечами. — Сначала пройдем над заливом, в шхерах, наверное, переночую… А потом — в Защитную бухту, вдоль Островистой и в предгорья. Остановлюсь, скорее всего, на Брусничном. У меня же еще две недели официального отпуска! Я буду на связи, если что.
Не беспокойтесь, батюшка, — верно расшифровав его молчание, добавила я, — со мной не только «Куталион», но еще и Мурзик. Уж боевой-то грифон меня в обиду не даст!
— Да я и не сомневаюсь, что ты не пропадешь. — Он грустно фыркнул. — Дело в другом…
— Если ты хочешь поговорить о матери, то я не готова сейчас к такому разговору, — резче, чем хотелось бы, перебила я и тут же смущенно добавила: — Извини. Я не хотела на тебя кричать. Просто… Кстати, — внезапное подозрение заставило меня прищуриться и нервно дернуть плечом, — ты… знал?
— Нол, — отец улыбнулся с легкой укоризной, — я ведь уже говорил — я не вмешиваюсь в личную жизнь моих взрослых детей. Кроме того, я буду защищать эту свою позицию, несмотря ни на что.
— Вижу. — Я опять вздохнула. Действительно, последствия защиты позиции не заметить было трудно — свежая царапина на скуле и роскошный фингал под глазом придавали батюшке убедительности. Вид у него был, словно только что с передовой. — Что это было?
— Осколками зацепило. — Он усмехнулся. — Нол, я никогда не рассказывал тебе, как познакомился с твоей двоюродной бабушкой?
— Нет. — Заинтригованная, я навострила уши.
— Видишь ли, я не знаю, как отреагировала бы мать Аэриэн на наш с ней… м-м… несколько скоропалительный брак, и, скорее всего, узнаю уже только у Престола Намо. Судьба обделила меня тещей, наградив взамен теткой. Семья твоей матери была не то, чтобы против — попробовали бы они сказать хоть слово поперек воли Аэриэн! — но и принимать в благородное семейство Анаррима какого-то безродного синду, будь он хоть дюжину раз орденоносец и четырежды кавалер гилгэлада, они не собирались.
— Папа, но ведь ты же не безродный! — Я возмущенно фыркнула.
— Нет. — Таурендил улыбнулся. — И тем не менее. Барышня Анаррима, потомок ближайших сподвижников сама-знаешь-кого… — и какой-то мелкий дворянчик, к тому же еще и младший сын. Из семьи, где за последние лет триста-четыреста не родилось не то что маршала, а даже и захудалого генерала! Был, правда, один адмирал флота, но это же было в середине прошлой Эпохи! Скажу тебе честно, Нол, большего унижения в своей жизни я не испытывал. Даже когда в учебке как-то загнал свой взвод в болото, откуда нас вылавливали всей частью, и то так противно не было. Леди Лаурэлин саму себя тогда превзошла. А так же вся высокородная свора Анаррима — все эти дядюшки, тетушки, троюродные прапрадедушки… Стою, как дурак, и улыбаюсь, а они чуть ли не в голос обсуждают…
— Родословную? — Я хмыкнула.
— Не только. — Он подмигнул. — В основном — экстерьер. Высота, знаешь ли, в холке, масть… и прочие параметры. Так что твоя мать — далеко не последняя, кого так волнуют проблемы… чистопородности. Разница лишь в том, что Анаррима традиционно блюли неразбавленность нолдорской крови, а Аэриэн пошла по пути смелых генетических экспериментов. Кстати, примерно так я ей сейчас и сказал. И все-таки, Нол, она тебя любит. Просто она — такая, и переделывать ее поздно, да и бесполезно это. Пойми…
— А меня кто поймет? — Я гневно сузила глаза. — А? Скажи мне, если она позволила себе пойти против всех, делать то, что сочла нужным, то почему мне в этом отказано? Отчего ей можно было пойти в армию, участвовать в войне, на грифонах летать — и выйти замуж за того, кого она сама выбрала? А мне — нельзя!
— А ты хотела бы участвовать в войне? — Он насмешливо прищурился.
— Или летать на грифонах?
— Отец, перестань! Я не о том, и ты все понимаешь.
— Конечно. Я все прекрасно понимаю. Ты выросла, и Аэриэн получила вместо покорной дочери соперницу в собственном доме. Ты уже приучена командовать, почуяла вкус победы — и вкус ответственности, и теперь тебя уже не согнешь так, как раньше. Так что нашла коса на камень. Плюс еще этот ваш фамильный темперамент… Ладно, я хотел о другом! Что ты теперь намерена делать?
— В смысле? — Я сделала вид, что не понимаю. — Если ты о службе, то, едва закончится мой отпуск, я буду просить нового назначения.
— И куда же?
— Куда родина пошлет. — Я демонстративно пожала плечами.
— Ага. — Отец ухмыльнулся. — Ну, в Распадок она тебя пошлет вряд ли. Да только я не о службе, Нол.
— Ты обещал не вмешиваться, — помолчав, напомнила я. — А если серьезно… Теперь я и сама не знаю, отец. Просто… дело даже не в том, что я поклялась оставить его, если он мне солжет…
— Великие и ужасные нолдорские клятвы. — Таурендил хмыкнул. — Но ты, по крайней мере, догадалась правильно сформулировать свой обет?
— Догадалась. — Я мрачно кивнула. — Правда, сообразила уже задним числом, насколько обтекаемую формулировку я выбрала тогда. Наверное, инстинкт подсказал.
— Или генетическая память. — Он серьезно кивнул. — Но если дело не в клятве, тогда в чем? Неужели стр-рашные интриги твоей драгоценной матушки способны отвратить тебя от возлюбленного? А, моя отважная и несгибаемая дочь?
— Да нет, интриги Аэриэн не при чем тоже. — Я отмахнулась. — Уверена, что Эрин в этой ситуации — такая же жертва, как и я. Он ничего не знал. Мы с ним были одинаково слепы… Проклятье, но кто даст гарантию, что нас обоих не опоили каким-нибудь приворотным зельем, чтоб мы уж точно сошлись? Слишком внезапно и быстро это произошло… и все во мне противилось такой скоротечности событий…
— Нолвэндэ, паранойя и в самом деле заразна. — Отец ухмыльнулся. — Чтоб ты знала, на эльфов приворотные зелья действуют очень ограниченный срок. Если б это было зелье, то оно уже давным-давно выветрилось.
— Тогда скажу по-другому. Во-первых… отец, ты сам не раз говорил, что самое трудное в твоей работе — ждать. Ждать, не зная, где он и что с ним, не имея возможности помочь… Неизвестность. На это меня не хватило. Я не гожусь на роль эпической героини, которая будет веками ждать возлюбленного, лихо удравшего куда-то в неизвестность. Варить суп и вышивать наволочки, и знать, что рано или поздно… — я резко вздохнула, — рано или поздно позвонит кто-нибудь и сочувственно уведомит… Отец, ему даже в голову не пришло, что мне можно рассказать о своих планах — и я пойму!
— Хорошо, — он кивнул. — Итак, это было первое. Как раз это я прекрасно понимаю. Приятного мало было — ждать Аэриэн из вылета и не знать, вернется ли она. Ничего нет хуже неизвестности, тут я с тобой согласен. Однако я уверен, что твой возлюбленный — не такой тупица, чтоб этого не понять. Значит, есть еще причины?
