Девушка горько и грустно улыбнулась.
— …и я продалась за паршивые погоны… ну да, если уж Птурс предал…
— Нол, я уже попросил прощения, — серьезно напомнил Эринрандир.
«Ну, скажем, не только и не столько за погоны, но за какие-то политические дивиденды. Высокие интересы, семейная честь — лучший алтарь, чтобы принести на нем в жертву какого-то ап-Телемнара», — подумал он, но вслух, естественно, ничего подобного не сказал. Зачем лишний раз теребить незаживающую рану?
* * *
— Вот как раз чувства тут были абсолютно не при чем. Ну, ладно, оставим это. — Я мотнула головой, словно отметая неприятную тему, — иначе мы тут договоримся со всеми этими примерами, кто и что демонстрировал. На самом деле, я о другом хотела поговорить. Эрин, — и ненадолго примолкла, пытаясь сформулировать как-нибудь понейтральней, — ты не хуже меня понимаешь, что служить в Распадок я уже вряд ли вернусь.
— Разумеется, — он кивнул. — Не твой уровень.
— О, Эру, да при чем тут уровень! — фыркнув, я постаралась притушить эмоции. — Дело не в уровне и даже не в столь нелюбимом тобой происхождении. Никто меня туда работать не пустит. И формальный повод найдут при желании. А службу я не оставлю. Наверное, надо было гораздо раньше это сказать, ну, да теперь уже все равно… Извини. Сорвалось. В любом случае, вернуться не получится. Так что…
— Я понимаю.
— А вот это вряд ли. — Я повертела в руках пиалу с чаем и вздохнула, но развивать тему понимания и непонимания не стала. Уже все равно.
— И куда ты теперь?
— Пока не знаю. Сначала — два месяца учебы на допкурсе, потом переаттестация… Хотя мне тут намекали, что, дескать, не забудут наших подвигов. А тебе?
— Хм, — односложно ответил бывший напарник.
— Вот именно. Возьмут и запихнут куда-нибудь в крайне северные провинции. Буду сидеть в бетонном бункере в каком-нибудь аналитическом центре, а по выходным кататься на оленях.
— Скорее всего, тебя оставят в Столице, — не поддержал шутку Эрин.
— Скорее всего. — Я кивнула. — Но речь не о том. Мне-то в любом случае не дадут пропасть, а вот с тобой все сложнее. Эрин, ты знаешь, что тебя допрашивали без мыслечтеца?
— Разве? — Он нахмурился. — Ты что-то путаешь. Был же этот орк… как бишь его?..
— Хашасырг. Так вот он тебя не читал. Иначе ты бы заметил, уж поверь мне. После птурсовых опытов с маго-анализатором любой ментальный контакт для тебя закончится в лучшем случае болевым шоком, а в худшем… В «Елочках» тебе вряд ли обрадуются, но в Империи есть еще достаточно МЛТП. Погоди, не перебивай, — я подняла ладонь, предупреждая вопросы, — сейчас объясню, время еще есть. Я кое-что узнала… по своим каналам. Поговорила с Хашасыргом. Он составил подробный отчет, указал все нюансы. Только вот тебе об этом не сообщили, надо полагать.
— Но ведь эти способности восстановятся. Со временем. Так мне сказали. А пока — щиты…
— Эрин, щиты не помогут. Это полумеры, тем более, что щиты тебе придется постоянно обновлять, и сам ты это сделать не сможешь. Просто поверь — не сможешь. Со временем, конечно, многое может восстановиться, только разве тебе называли точные сроки? Чуешь, чем это пахнет? Тебя какая-нибудь русалка вырубит и не вспотеет, не говоря уж о вампирах. Это практически профнепригодность. Согласись, был бы неприятный сюрприз.
— Прощальный подарок Птурса. — Эрин хмыкнул. Удивленным он не выглядел. — Этакая месть из-за решетки. Очень романтично.
— Очень, — согласилась я. — А главное, с какой любовью и искренней заботой к тебе отнеслась наша контора.
— Я не сомневался, что что-то такое будет. Ну что ж, как-нибудь справлюсь.
— Балрога драного ты справишься! — Я все-таки разозлилась и не стала больше это скрывать. — И лысого Моргота я оставлю за каким-то паршивым предателем с его жестяным ящиком последнее слово!
— Так ты можешь это исправить?
— Исправить — не могу, и никто не сможет. Но вариант есть. Если ты согласишься, я просто перекрою все твои ментальные каналы. Не как мысле-блок, а наглухо. Вообще.
— Типа ампутации? — Он недоверчиво вздернул бровь.
— Типа. — Я кивнула. — Если любое ментальное воздействие может иметь такие последствия для тебя, так мы просто исключим саму возможность такового воздействия. Причем это довольно просто, — вот тут я лукавила. Нет, совсем не просто и сил отнимет у меня немеряно, однако кем бы я была, если бы отпустила его в неизвестность беззащитным? — Ломать ведь — не строить.
— Неуязвимым стану. — Бывший напарник ухмыльнулся. — И никто не сможет мысленно со мной связаться?
— Практически никто, — подтвердила я, а потом все-таки уточнила. — За исключением меня. Если я буду ставить эту защиту, меня блокировка не станет воспринимать как угрозу, так что я смогу воздействовать на твое сознание. Если захочу. Но я не стану. Нет, я не прошу, чтобы ты верил мне на слово… после всего. Я понимаю, то, что случилось на набережной… ты вряд ли сможешь это забыть. Но у меня не было другого выхода. И там, в камере…
— Не напоминай.
— Не буду. Ну, так как?
— А у меня есть выбор? — невесело усмехнулся он.
— Вообще-то нет. — Я печально пожала плечами. — Если, конечно, ты не надумаешь перевестись из НЧЧК в постовые.
— И мне придется снова… открыть тебе сознание? — Он, наверное, и сам не заметил этой крошечной паузы в словах, но мне она сказала все. Так и есть, он не забыл и не забудет того, что я сделала с ним на набережной. В общем-то, неудивительно. Я бы тоже не забыла.
— Нет, не придется. Там… немного другая методика. — Эту самую методику мне придется придумывать на ходу, похоже. — Довольно быстро и практически не больно. Просто дай мне руку и глаза закрой.
Чушь собачья, не нужен был никакой тактильный контакт для этой процедуры, да и разницы особой для меня не было, открыты у него будут глаза или нет. Просто мне нестерпимо хотелось взять его за руку… на прощание… и не хотелось, чтоб он это понял. А повода не было, вот я его и придумала.
Что до блокировки, то это действительно было быстро, и я практически уверена, что не больно. Наглухо запечатать все ментальные каналы, замкнуть систему саму на себя. Получилось все гораздо легче, чем я ожидала, так что я смогла еще целую минуту просто сидеть и держать его за руку. Но вечно это длиться, конечно, не могло.
— Вот и все. — Я осторожно отняла ладонь и глянула на часы.
— Ничего вроде бы не изменилось. — Эрин повел плечами, прислушиваясь к себе.
— А ты и не должен ничего чувствовать. Разницу потом заметишь. — Остановить взглядом секундную стрелку не получилось, она неумолимо пробежала очередной круг. И в самом деле, пора заканчивать. — Твой поезд сейчас подадут. Пойдем, я провожу тебя до вагона.
* * *
Само прощание на перроне получилось скомканным. Эринов мобильник без остановки взрывался пронзительными звонками, словно все знакомые одновременно истосковались по голосу эльфа. Звонил оборотень Френк, ставший личным телохранителем Наследницы, и передавал от неё привет с наилучшими пожеланиями, звонил Дзир — уточнить, когда встречать героя на вокзале, звонил Ытхан — поздравлял и ругался, а еще так некстати напомнили о себе леди Лаириэль, родители Линдиссэ и пресс-атташе Владычицы. Эрин что-то говорил в ответ, не слишком задумываясь о смысле слов и неотрывно глядя на курившую сигарету за сигаретой напряженную Нолвэндэ. Ей безумно шла и эта прическа, и пресловутая аристократическая бледность, и безупречный с точки зрения покроя деловой костюм столь любимого мыслечтицей оттенка оливкового.
