Сводница… Милостивые Валар, моя собственная мать — сводница. Заводчица.
Селекционерка!!!
Породу, стало быть, решили новую вывести, да, миледи?! Ну, что же… Думается мне, что эксперимент сейчас будет окончательно и бесповоротно сорван, ибо дрессура дала сбой, а подопытный экземпляр не собирается далее…
Я не додумала. С удивляющим меня саму хладнокровием я распечатала документ и, аккуратно сложив листы в стопочку, чеканя шаг, направилась в кабинет леди Аэриэн. И, проклятье, первый раз в жизни я действительно была близка… нет, не к матереубийству, конечно… но мало сейчас никому не покажется. Я сказала.
И я сделала по слову своему. Мать обнаружилась в кабинете, как, впрочем, и папа, уютно устроившийся у камина. Когда они успели вернуться в дом?.. А, неважно. Наверное, я просто слишком долго шла.
— Нол? — Аэриэн недоуменно вздернула бровь, прочитав, видимо, что-то этакое на моем лице. — Что ты, дочка?..
— Сударыня, извольте объяснить, что сие означает! — прорычала я и практически бросила злополучные листы, нет, разумеется, не в лицо леди Анарилотиони-старшей, а всего лишь ей на стол.
— Что? — Она вытаращила на меня глаза, нахмурилась, а потом перевела взгляд на рассекреченные мной документы и, кажется, начала понимать: — Ах, вот оно как…
— Я требую объяснений, сударыня, — повторила я, не сбавляя тона. — Немедленно!
— Объяснений, значит, требуешь? — Аэриэн жестко усмехнулась и встала из-за стола. — Ну-ну, — она небрежно разворошила страницы и вдруг смахнула всю стопку на пол: — Не будет тебе никаких объяснений.
Я не обязана отчитываться перед бессовестной избалованной девчонкой, которая умудрилась ни за чих драконий прос… испоганить все, что я столько лет планировала! Лучше бы ты наконец-то объяснила мне, милочка, за каким драным балрогом ты сорвалась в Столицу и зачем косы обрезала, и что за блажь на тебя нашла — ссориться с моим будущим зятем? А?
— Однако… — с непонятной интонацией обронил папа в своем углу, но произнес он это настолько тихо, что ни я, ни Аэриэн его не услышали.
Я вообще уже мало что способна была слышать. Дрянь! Эру, какая же она хладнокровная бессердечная дрянь! Если до этого у меня и были какие-то сомнения, то теперь их не стало. Ни сомнений, ни колебаний. Не нуждаюсь более.
— Много лет планировали, сударыня? — издевательски огрызнулась я. — Как истинная заводчица? Маго-генетические карты, прогноз потомства… Поздравляю. Вы почти все рассчитали верно. Кроме одного! Я — не ваша племенная кошка, чтоб вы руководили случкой! Котята! Ха! — я подхватила с пола один листок и помахала им у нее перед глазами: — Котята, значит?! Балрога вам теперь драного, сударыня, а не котят! Не дождетесь! Я скорее застрелюсь, чем рожу теперь внука для такой… такой…
— Да куда ты денешься, дурочка? — Она фыркнула. — Блажь пройдет. Ничего, через пару лет до тебя дойдет, что это твое основное предназначение — рожать и воспитывать детей, а не скакать по крышам, словно бешеная коза!
— Со своим предназначением, сударыня, я уж как-нибудь разберусь сама. — Я оскалилась и отшвырнула злосчастную бумажку. — Без ваших интриг и бесценных советов! С кем мне спать и от кого рожать, решать только мне, зарубите себе это на вашем породистом носу, миледи! И никакие сговоры у меня за спиной вам не помогут заставить меня делать то, что я не хочу!
— Да пойми ты, дурочка, отставка и замужество — это лучшее, что ты можешь сделать! Или ты действительно считаешь, что все эти цацки, — леди махнула рукой, подразумевая, вероятно, мои свежеприобретенные регалии, — чего-то стоят? Не говоря уж о том, что такие вещи нужно заслужить, понимаешь ты это, заслужить! Ты попала в Распадок только потому, что мне нужно было пристроить тебя получше! Неужели ты думаешь, что чего-то добилась там — сама?
— Пристроить — в смысле, подложить под того, кто вам нужен? Сами придумали — или это вам Матроны семейства Ушшос-Нах подсказали? Проклятье, я-то сперва решила, что вы просто сводня, а вы, миледи, оказывается, породу новую решили вывести! Селекционерка! Что ж вы нам свечку подержать не сообразили, чтоб уж процесс точно из-под контроля не вышел, а?
— Нолвэндэ! — окончательно взъярившись, проорала она. — Valarauco lin haccanda! [32]
Ага, значит, «парламентские» выражения закончились, переходим на родную речь? Великую и могучую квэнью? Легко!
— Nai linnuvalye Moringotenno? Nai elye linnuva? [33] — не осталась я в долгу. — А? И вообще… Velanenye elyo tundosse, [34] хозяйка зверофермы!
— Ampamaita! [35] — Аэриэн сплюнула. — Ну, вот что! Пока ты живешь в моем доме и носишь мое имя, маленькая засранка…
— Ну, так за чем же дело стало? — я сплюнула в ответ. — Подавись ты этим именем! Esselya naa talda luxunen, [36] ясно?!
— Все сказала? — свирепо оскалилась она. В комнате стало тяжело дышать, пахн у ло озоном. Я запоздало вспомнила, что леди Анарилотиони-старшая, помимо всего прочего, еще и очень сильный маг-анималист.
В комнате стало тяжело дышать, пахн у ло озоном. Я запоздало вспомнила, что леди Анарилотиони-старшая, помимо всего прочего, еще и очень сильный маг-анималист. Животными управлять может, чтоб понятно было. А не-животными? Интересно… мои способности к ментальной магии — не ее ли наследство?
— Нет, не все! — я подняла свои щиты так резко и быстро, как только смогла. Аэриэн поморщилась. Ага! Значит, все-таки… Она пыталась! — А вы, сударыня, кажется, забыли, что я не просто не одна из ваших грифониц, а еще и дипломированный мыслечтец! Куда вы поперли с вашими дилетантскими уловками?! — и пока она шумно глотала воздух, чтоб достойно ответить, я успела содрать с пальца фамильный перстень, а с шеи — цепочку с гербом. И швырнула их ей под ноги: — Вот вам ваше имя! И я беру в свидетели Валар и Эру Единого, что…
— Нолвэндэ! Аэриэн!
Я вздрогнула и осеклась. Отцовский окрик подействовал на нас обеих, как ведро ледяной воды на дерущихся кошек. Вздрогнула и заткнулась не только я, мать тоже. Однако я довольно быстро оправилась и продолжила, хоть уже и поспокойней:
— А что касается дома, то я покину его немедленно. Хвала Валар, Империя всегда найдет для своего офицера хотя бы койку в казарме и миску перловки! Все лучше, чем оставаться в этом… питомнике! Ясно?
— A lelyea Angamandanna! [37] — фыркнула она. — Что стоишь? Валяй! Убирайся! Nai Silmaril maitassen, Nauglafring yatesse, ar Feanaro tielyanna! [38]
— Nai Angamando naa marelya! [39] — парировала я и, развернувшись на пятках, устремилась вон. И уже в дверях не выдержала и добавила последнее слово: — И от своей доли в твоей звероферме я отказываюсь тоже! Тебе кроликов разводить надо, а не грифонов!
Дверью я шарахнула так, что стекла зазвенели, и люстра качнулась. Ответный вопль матери оборвался, словно обрезанный ножом. Последнее, что я услышала, уже сбегая опрометью вниз по лестнице, был приглушенный стенами возглас отца: «Аэриэн!», а вслед за тем — грохот и звон, словно упало и разбилось что-то тяжелое… Но теперь меня эти подробности уже не интересовали.
Папа нашел меня в грифошне, когда я уже навьючивала на Мурзика сумки с пожитками. Поостыв, я решила, что отказы отказами, а Мурзик — все равно мой грифон, а подарки не отдарки. Чернокрылая грифонка Эри крутилась под ногами, ластилась и встревожено мурлыкала.
