— Изволь. Второе: я — мыслечтица. И у меня был каскад, притом уже не один. Насколько я помню, ты лучше меня знаешь, что это значит. Мать не знает, но у нее и уровень допуска не тот, что у тебя.
Значит, есть еще причины?
— Изволь. Второе: я — мыслечтица. И у меня был каскад, притом уже не один. Насколько я помню, ты лучше меня знаешь, что это значит. Мать не знает, но у нее и уровень допуска не тот, что у тебя. Я никогда не оставлю службу. Во-первых, не хочу, во-вторых — уже не могу. Так что никаких отставок и наволочек с половниками. Понятно же, что леди Анарилотиони, выйди она в отставку, не станет домохозяйкой. Но и светской львицы из меня не получится. Просто потому, что никаких декретов и пенсий мне не светит.
— Прекрасно. Ты знала все это, когда подписывала… сама-знаешь-что… и когда давала присягу — тоже. Не понимаю только, почему твоя служба стала вдруг помехой личной жизни?
— Эрин знает, что я могу, понимаешь? Я… мне пришлось во время всех этих событий… я наложила на него подчинение и полностью контролировала сознание. Он этого не забудет, не сможет забыть. Постоянно жить с оглядкой на меня и мои способности, постоянно ждать, что я однажды лишу его свободы воли… отец, я не могу обречь его на такое. Кто сможет это выдержать? Какая любовь устоит перед перспективой обратиться в послушную марионетку в чужих руках?
— Нолвэндэ, я не стану судить о стойкости твоего возлюбленного, не будучи с ним знакомым… — Таурендил задумчиво почесал за ухом и посмотрел на меня искоса, наклонив голову. — Но не кажется ли тебе, что, возможно… Возможно, ты его просто недооцениваешь, а?
— Ты думаешь… — Я задохнулась.
Отец предостерегающе поднял руку.
— Нол, я ничего не думаю. Я не сужу и не вмешиваюсь, не забывай. Это твоя жизнь. В конце концов, именно тебе, а не твоей матери или, Эру упаси, мне, жить с Эринрандиром ап-Телемнаром. Впрочем, уверен, что в твоем теперешнем настроении подвиги лорда капитана…
— Майора, — педантично поправила я.
— Майора, — ухмыльнулся отец. — Как угодно. Так вот, все ваши любовные страсти — далеко не основная причина твоих сумрачных настроений. Но у тебя есть время все обдумать, сделать выводы — и принять решение. И найти пути. Не так ли?
— Именно так, — я кивнула. — Спасибо, папуля. Ты все понимаешь.
— Еще бы я не понимал… — вздохнул он. — Ну что ж… Если ты собиралась куда-то лететь, — Таурендил озабоченно посмотрел на истекающие дождем тучи, — то теперь самое время. Похоже, затянуло основательно и лить будет всю неделю, если не дней десять даже… Вот и остынешь. Холодный душ, знаешь ли, весьма показан при нервном перенапряжении.
— Ага! — Я радостно оскалилась. — Будем лечить расшатанную психику шоковой терапией. Так вы даете разрешение на взлет, господин полковник?
— Взлет? — Он подмигнул. — Нет, моя дорогая, разрешения на взлет я тебе не даю.
— Но почему? — Опешив, я пару раз глупо хлопнула глазами. — Ведь…
— Ты спрашиваешь меня, почему? — Таурендил фыркнул и хлопнул себя ладонью по бедру: — Ну, ничего себе… Нол, детка, ты и впрямь влюблена, и эти чувства дурно влияют на твою память и сообразительность. Учти это на будущее. Ну, дочь моя… не разочаровывай меня окончательно!
— Эру! — я вспомнила и всплеснула руками. — Экзамен!
— Вот именно.
— Он кивнул. — Но ты меня успокоила — это все-таки не безнадежно.
— И что же мне теперь делать? — Я растерянно оглянулась на дверь грифошни.
— Теперь, — отец невозмутимо отвернул рукав и глянул на часы, — ты вернешься в дом, возьмешь свои конспекты и что там еще у тебя… и спустишься к воротам. Ыстыл подъедет через семь минут и отвезет тебя в город. А завтра — при условии успешной сдачи! — я лично оседлаю твоего Мурзика, и тогда можешь отправляться, куда ветер подует.
— Ах, батюшка, я…
— И не надо ничего лепетать, Нол. Я и так знаю все, что ты собираешься мне сказать. Всё! Пошла!
— А волшебное слово? — Совершенно счастливая, я подмигнула, напоминая ему семейную шутку.
— Бегом! — Рявкнул полковник ап-Нимгиль и звонко, по-юношески, рассмеялся мне вслед.
* * *
На дворе уже стоял сентябрь, а потому вечером в парке было прохладно и сыро. Леди Совершенство, то бишь леди Динэс, грациозно присела рядышком с Эрином и первым делом попросила закурить.
— Дышишь свежим воздухом? — поинтересовалась она столь многозначительным тоном, что сразу отбила всякое желание врать и изворачиваться.
— Дышу, — согласился энчечекист. — А ты случайно гуляла мимо?
— Отнюдь. Специально ради нашей встречи пропустила очередное заседание клуба любителей орхидей.
Для педантичной супруги Леготара — поступок, равный небольшому подвигу, который Эрин оценил по достоинству.
— Ух ты! Я удостоился высокого визита. Жалеть будешь?
— И не подумаю, — фыркнула эльфийка. — Сам виноват.
— Ты откуда знаешь, кто и в чем провинился? — в сердцах бросил ап-Телемнар, очень сильно повеселив Динэс.
Она знала все, что известно Леготару, а Леготар… Пожалуй, от него ни у кого в управлении не осталось секретов. Нет, то было вовсе не банальное любопытство, а способ существования, и одновременно вросшая в плоть привычка — находиться в курсе всех событий.
— Не имеет никакого значения, что думаю по поводу случившегося я, или Тар, или Дзир. Главное, что понял ты. И не говори, будто ты не думал, не анализировал и сто раз не прокрутил в голове события каждого прожитого с Нолвэндэ дня.
— Думал, анализировал и понял, — признал Эрин. — Все мы задним умом крепки. И что с того? Что изменится?
Тут и понимать-то нечего, достаточно было увидеть отхваченную ножом косу. Узнав об обмане, Нол закономерно пришла в ярость. И сдержала свою страшную клятву. Вот кто скажет, какие такие страшные обстоятельства не позволили Эринрандиру разбудить свою любимую девушку утром 23 июня и рассказать о своих планах? Разве Нол легла бы на пороге с воплем «Только через мой труп»?
Тут не нужно быть семи пядей во лбу и иметь диплом специалиста по эльфийской психологии, чтобы понять, как в своем желании контролировать всё и вся вокруг ап-Телемнар зашел слишком далеко.
— Все меняется, — загадочно улыбнулась эльфийка. — Это непреложный закон природы — все подвержено изменчивости, ничто не вечно.
— Кроме безумных нолдорских клятв.
Динэс нарисовала дымящей сигареткой в воздухе некий загадочный вензель, потом взглянула на собеседника из-под длинных ресниц и с материнскими нотками в голосе мягко сказала:
— Шел бы домой, ты же двое суток не спал.
— Сама знаешь — не могу.
— Я знаю одно, мой милый Эрин, ты доводишь себя до ручки. Считаешь, если после очередной ночевки на лавке ты схлопочешь пулю в лоб, потому что от недосыпа притупилась реакция, кому-то станет легче? Ытхану? Мне? Дзиру? Нолвэндэ?
— Я просто не могу…
— Эрин, запомни, ты не тот мужчина, которого можно запросто забыть и одним только усилием воли вычеркнуть из жизни. — Голос Динэс звучал жестковато для увещевания. — Ты не тот, о ком не думают, кого не помнят, по кому не рыдают ночами. Нет! Дай ей осмыслить произошедшее и сделать выводы, извлечь уроки. Поверь, разлука пойдет вам только на пользу. — Эльфийка немного смущенно улыбнулась. — Я смогла протянуть без Леготара целых полгода. Но, заметь, я была старше и гораздо опытнее.
