Судя по истерическим ноткам в голосе, Барбус ничуть не преувеличивал. Он постоянно оглядывался по сторонам, а водянистые глаза сирена терзал нервный тик.
— Аниматора вызывали? — спросил Эрин на всякий случай.
— Нет, конечно. Элеммир стрелялся по-взрослому — все мозги остались на стене.
Элеммир стрелялся по-взрослому — все мозги остались на стене.
— А посторонних ментальных эманаций не было? Что сказал Хильдигрим?
— Не было никаких эманаций, даже остаточных.
Мнению такого специалиста, как Хильди, Эрин мог доверять абсолютно. Но собственная версия об убийстве рушилась на глазах. Факты — самая упрямая вещь на свете, с вещественными доказательствами тяжело спорить, а они авторитетно заявляли — Элеммир сам нажал на курок.
Едреные пассатижи! Заколдованный круг какой-то. Ни Барбуса, ни Хильдигрима не подкупишь, их выводы железные и убедительные. Но все же что-то тут не то! Эринрандир готов был ставить на кон собственную ушастую и лохматую башку, что полковника шлепнули.
Настроение эльфа скатилось к отметке «Не влезай — убью!», а появление невозмутимой леди Анарилотиони его только усугубило.
— А сканирование психо-эмоционального поля сделали? — озабоченно спросила Нол, когда услышала о результатах экспертизы.
— Хильди знает свое дело, — проворчал Эрин. — Наверняка и там все, как положено при самоубийстве — отчаяние, решимость и жажда смерти.
— Плохо.
— Сам знаю, — огрызнулся тихо энчечекист. — Мне позарез нужен Фторр, а балрогов Птурс отключил мобильник.
— Кстати, он тоже будет на Приеме. Я видела списки. Вот и поговоришь.
По всему выходило, что посещение Острова — прекрасная идея, и Эринрандирова злость совершенно неуместна, но признаваться в этом не хотелось ни за какие лембасы. Поэтому всю дорогу в общежитие, а потом — и в магазине военторга, Эрин усиленно дулся, Нолвэндэ демонстративно не обращала на него внимания, и в целом атмосфера в салоне «Нуэно-Патриота» была напряженной и взрывоопасной.
В Распадке капитану ап-Телемнару щеголять при полном параде не пришлось ни разу, а, оказывается, для энчечекистов ввели новую форму — черного цвета. А сапоги, паучий случай, оставили, балрог отдери этих модельеров гадских! Уже триста лет никто на лошадях не ездит, а сапоги остаются в священной неприкосновенности. Потратив час, чтобы подобрать обувь нужного размера, примерять мундир Эрин не стал. Для эльфа у него стандартная фигура — и так сойдет.
— Какого х…?
Вопрос застрял у Эрина в глотке. Потому что в зобу дыханье сперло. От злости и унижения.
Пока они ездили по делам, наемная горничная навела порядок, очень тщательно и педантично ликвидировав любые свидетельства пребывания в квартире номер 724 постороннего лица. И если вещи Нол остались лежать на своих местах, то банный халат и тапки Эрина бесследно исчезли. Так же, наверное, как и отпечатки пальцев.
Оч-ч-чень знакомое чувство: «Почувствуй себя дриадой по полной программе». За приблудным эльфом подтерли как за… случайной подружкой бравого офицера, подобранной ночью в сомнительном баре. Самолюбие ап-Телемнара получило увесистый пинок в солнечное сплетение, отползло в стороночку и обиженно засопело. Его же несгибаемый обладатель весь покрылся смертельной бледностью, потом пошел бурыми пятнами и до скрипа костей сжал челюсти.
«Поздравляю, капитан, ты теперь то ли мальчик по вызову, то ли не угодивший хозяйке наложник, — задохнулся возмущением Эрин. — Доигрался в рыцаря? Проститут…»
Но вслух он высказался менее агрессивно:
— Куда я могу положить свои вещи, чтобы никому не мешать?
— Да куда хочешь, — бросила через плечо девушка.
В итоге дорожная сумка так и осталась возле входной двери, а капитан лорд ап-Телемнар с отрешенным видом уселся на краешек кухонного стула. Демонстративно так. Мол, он же здесь никто.
— Что ты хочешь на ужин? — спросила Нол, изучая меню. — Давай закажем форель?
— Благодарю за участие. Я не голоден, — отчеканил доблестный энчечекист, ничего не видя перед собой от бешенства.
* * *
Зараза!!! Чтоб ее перекосило, эту горничную! Ведь только-только установился некий нейтралитет, хрупкое согласие… только-только Эрин начал успокаиваться и соглашаться, как влезает вот такая шибко умная и ответственная прислуга и умудряется все порушить!
Нет, ну это же надо было додуматься… так оскорбить своего работодателя, меня то есть, приравняв моего гостя к приходящим подружкам братьев! Не говоря уж о том, что Эрин после такого плевка в лицо вообще выглядит… невменяемым от бешенства. Пригласила в гости, называется. Позор мне. Ладно, лучшая тактика теперь — сделать вид, что ничего не случилось. Не хватало еще раздувать скандал. Опять!
А горничную надо отчитать. Инициатива должна быть наказуема, а обслуге следует знать свое место и не вмешиваться в личную жизнь хозяев. И не отступать от инструкций. Ибо ей платят только за то, что она подтирает за развлечениями моих братьев. О моих гостях в ее контракте нет ни слова.
Демонстративная «покорность бесправного плебея», примостившегося на краешке стула и отказывающегося от еды, бесила меня несказанно. Проклятье. Нет, ну надо хоть на домработнице гнев сорвать, иначе я просто взорвусь. А горничной за издержки характера хозяев, вообще-то, приплачивают.
В общем, чувство у меня от этого инцидента было такое, словно глупая девица… ну, не знаю. Пнула мою машину, наверное. Или любимому грифону на хвост наступила и не извинилась.
— И все-таки мне придется настоять, — мрачно подсунула я Эрину меню. — Изволь выбрать что-нибудь на свой вкус. И мне тоже… салат с креветками будет в самый раз для начала, а дальше полагаюсь на твой выбор. Извини. Мне надо ненадолго отойти. Сделай заказ сам, если тебе не сложно.
И вышла в холл, едва сдерживая бешенство.
На этаже было тихо. Позвонив в сервис-службу, я потребовала «на ковер» горничную. Немедленно. Присела на диван рядом с пепельницей и стала ждать.
Надо отдать должное агентству, обслуживающему дом на Адмиральской — персонал у них вышколенный. Провинившаяся горничная появилась прежде, чем я успела докурить.
— Сударыня?
Я смерила тяжелым взглядом присевшую в реверансе девицу. Дриада, конечно. Нет, ей точно у меня не работать!
— Милая моя, напомните мне, входит ли в перечень ваших служебных обязанностей вмешательство в личную жизнь хозяев?
— Нет, миледи.
Ага, значит, теперь я «миледи». Уже лучше.
— В таком случае, почему вы позволяете себе касаться вещей моих гостей? Подобное поведение может иметь для вас серьезные последствия, моя дорогая. Полагаю, мне следует поставить в известность ваше руководство, дабы вам впредь избегать подобной самодеятельности.
— Но, миледи! В моем контракте…
— В вашем контракте черным по белому прописан лишь пункт о гостях лордов Анарилотиони. О гостях леди Анарилотиони там нет ни слова. Извольте это запомнить. И в будущем, я надеюсь, вы будете более осмотрительной и внимательной к своим обязанностям.
Извольте это запомнить. И в будущем, я надеюсь, вы будете более осмотрительной и внимательной к своим обязанностям. Иначе, боюсь, что я буду вынуждена пересмотреть ваш контракт. И в той его части, что касается оплаты, тоже. Это понятно, моя дорогая?
— Да, миледи.
— Тогда ступайте, милочка. Я вас больше не задерживаю.
