В общем, дорогу в винный погреб я с тех пор забыла напрочь, зато основательно протоптала путь в «грифошню». Мурзик был рад, особенно после того, как я все-таки вспомнила, как правильно его седлать.
Но это все, конечно, присказки. Не думаю, что вам так уж интересно знать, как именно благородная и принципиальная леди боролась с собственными… м-м… как бы это помягче выразиться… Ну, полагаю, в общих чертах понятно, что именно я имею ввиду. Гораздо любопытнее было то, что происходило в стенах ИВА, родной «альма-матер», куда я вновь вступила на правах слушательницы допкурса. А там, сразу предупреждаю, сюрпризов было хоть отбавляй. И первым из них оказалось предварительное тестирование, своего рода сортировка слушателей, по результатам коего я оказалась в группе с загадочным наименованием «К-бис». Впрочем, эта загадка вскоре разрешилась, когда на первой же вводной лекции группы «К-прим» и «К-бис», неприлично разинув рты и затаив дыхание, внимали приветственной речи пухленького и краснощекого профессора-хоббита в зеленом жилете и галстуке-бабочке в горошек. Профессор не выпускал изо рта незажженную вишневую трубку и периодически воинственно встряхивал головой, словно старый боевой конь при звуках полковой трубы, отчего пушистый венчик седых волос вокруг блестящей розовой лысины грозно трепетал. А вещи он нам рассказал поистине удивительные.
Во-первых, милейшие господа слушатели были от всего сердца поздравлены с успешным прохождением предварительного тестирования, в ходе коего был выявлен уровень их мыслечтецких способностей, согласно которому и произошло разделение на группы. Господа слушатели немедленно раздулись от гордости, начали украдкой переглядываться и пересчитывать звездочки друг у дружки на погонах и награды на мундирах. Скажу одно — я со своим капитанством и одинокой Вечерней Звездой третьей степени смотрелась, мягко говоря, скромно. Одни только нашивки сидевшей на одной скамье со мной широкоплечей смуглой амазонки-орки, не говоря уж о трех рядах наград, способны были вызвать желудочные колики у любого врага Империи. Профессор вежливо подождал, пока мы окончательно убедимся в собственной избранности и выдающихся способностях — и мигом опустил нас с небес на землю. То бишь, расшифровал загадочные «К». Это означало всего лишь «каскад», а «С» в названиях групп, куда попали наши менее выдающиеся коллеги, соответственно, «стандарт». И если рассуждать об удаче, то тут еще неясно, кого считать везунчиками, нас, «каскадников», или товарищей из «стандарта».
От рождения, с отеческой снисходительностью вещал хоббит, все мыслечтецы потенциально равны по силам и способностям. Это чтоб мы не обольщались слишком. В отличие от магов, прирожденная сила которых определяет ранг, в том смысле, что выше головы не прыгнешь, мы, мыслечтецы, не были ограничены своеобразным «потолком» способностей.
Короче говоря, потенциально — одинаково круты, оттого и нет причин задаваться. «А как же разница в оценках? И в личной силе, и в способностях…» — недоумевая, спросил кто-то. «О! — хоббит торжественно воздел руку с трубкой к потолку. — Вот теперь мы подходим к сути явления, именуемого каскадом…»
И тут мы снова дружно открыли рты и затаили дыхание. Делая сухую выжимку из эмоциональной сорокаминутной речи профессора, постараюсь объяснить вкратце. Никто не знает, почему у некоторых активно работающих мыслечтецов случается «каскад», после которого не только уровень способностей резко увеличивается на порядок, но и дальнейший прогресс не заставляет себя долго ждать. За первым скачком способностей практически сразу следует второй, а потом, с разной и непредсказуемой периодичностью, третий, четвертый… «До каких же пор?» — сурово спросила орчанка. «В вашем случае, милая и отважная барышня, равно как и в случае любого другого представителя долгоживущей расы — до глубокой старости, коя наступит еще очень нескоро, а в случае прелестной леди Анарилотиони, украшения народа Эльдар — пока не убьют». Мы с оркой переглянулись — и инстинктивно придвинулись друг к дружке поближе. Наибольшее число каскадов зафиксировано как раз среди орков и эльфов, далее следуют, как это ни странно, дриады (но не лешие!), им в затылок дышат хоббиты, а следом уже — все прочие народы Империи. В самом хвосте плетутся прирожденные колдуны-гоблины. И все дружно посмотрели на третью девушку в аудитории — самую натуральную дриаду. Белокурая дщерь лесов оторвалась от созерцания собственных ногтей и суховато прокомментировала: «Есть такое слово — мимикрия». Погоны у нее были майорские. Орка и я переглянулись снова. Я аж зажмурилась на мгновение, представив себе, сколько легкомысленных ветрениц с цветочными именами могут оказаться моими… м-м… глубоко законспирированными коллегами. Век живи — век учись.
«А что насчет попадальцев?» — поинтересовался лейтенант-гном. Но насчет попадальцев нам все обещали разъяснить на спецкурсе.
Почему нас, девушек, среди «каскадников» (каскадеров, как шепотом буркнул кто-то в задних рядах) так мало, спросила четвертая и последняя представительница слабого пола в нашей компании. Впрочем, в отношении гномки определение «слабый пол» несколько утрачивает свою актуальность.
Ну, тут все оказалось просто. Во-первых, каскады напрямую связаны с активностью мыслечтеца, эмоциональными всплесками, стрессами и выбросами в кровь адреналина. Иными словами, каждая боевая операция увеличивает вероятность возникновения каскада. Девушки же традиционно на передний край не рвутся, ограничиваясь спокойными и безопасными кабинетами аналитических центров, потому и «каскадниц» среди них исчезающе мало. «И они еще не хотели переводить меня в оперативный состав!» — шепотом пробурчала орка, а я кивнула, вспомнив, как выговаривал мне Эрин за каждый мой «подвиг». Послушайся я его — и не было бы ни каскадов, ни развития способностей… Так бы по сей день и оставалась троечницей. А во-вторых, добавил профессор и посмотрел на нас с долей сочувствия, мало кто из мыслечтиц демонстрирует такую фанатичную преданность своему делу, чтоб посвятить ему всю жизнь. Для тех, у кого каскад уже случился, пути назад нет. Мир меняется и никогда уже не станет прежним, а приоритеты внезапно сдвигаются. Так что милым барышням не повезло, а уж долгоживущим оркам и бессмертным эльфийкам — не повезло вдвойне.
Из Академии мы вышли несколько пришибленными. «А я-то замуж собиралась… — невпопад проговорила вдруг орка. — Не сейчас… лет через десять.
«А я-то замуж собиралась… — невпопад проговорила вдруг орка. — Не сейчас… лет через десять. И как же теперь?» «А кто тебе мешает?» — пожала плечами дриада. «Ну, не скажи, — хмуро заметила гномка. — Мало кто из мужиков…», — не договорила и выразительно махнула рукой. «Да ладно вам, леди, — вздохнула я и ободряюще похлопала орку по могучему плечу, — пойдемте лучше выпьем».
Почему-то мысль о том, что не только у меня в связи с развитием способностей случились предсказуемые проблемы в личной жизни, согрела меня чрезвычайно. Гномка с дриадой от приглашения вежливо отказались, так что в итоге заливать горестные перспективы безбрачия мы с оркой отправились вдвоем. И залили весьма успешно, смею вас заверить. А потом стало и не до перспектив, и не до личной жизни с безбрачием вкупе. Приоритеты воистину сместились. Узнать нужно было так много, а времени для этого было отпущено так мало… в общем, надеюсь, теперь понятно, почему страдать по Эрину мне было элементарно некогда. Вполне может быть, что я даже отчасти смирилась. Это было предопределено, и наше взаимное непонимание, и этот разрыв, и вообще… Также очень вероятно, что, вволю порубав подушки и полетав на Мурзике с горя, я бы рано или поздно смирилась с тем, что пути наши разошлись, и все отныне не просто невозможно, но к тому же еще и нежелательно, однако…
