— Да перестань, — я отмахнулась. — Мы с тобой уж полгода, как на «ты», забыл, что ли? Да уж, подложили нам с тобой балрога, капитан… Но не наезжай ты на парня, он же не виноват, что этот труп у него первый. Интересно, а как же он в своем отделе-то работает, а?
— Если он работал по особо тяжким дольше недели, то я — хоббит, — хмыкнул Брюс. — Ладно… будем крутиться как-нибудь. Авось…
— Тихо! Идет, — шикнула я на полицейского, и мы оба, как по команде, сделали самые постные мины, на которые только были способны.
* * *
Самое обидное, что практического толка от визита к Золотой Р не вышло никакого. Все то же самое она могла сказать Эрину по телефону. Разумеется, тишь да гладь в чародейском сообществе явление довольно подозрительное, такое бывает редко и всегда перед бурей, но давить на русалку бесполезно. Разве только залить в её подвал бочку керосина.
Поймав себя на кровожадных мыслях, капитан ап-Телемнар припомнил соответствующую статью уголовного кодекса, где шла речь о намеренном уничтожении биологической среды обитания рас-меньшинств.
«Пусть живет, Снулая С!» — смилостивился он.
Тайное имя «С» в данном случае секретным не являлось и означало «Сволочь». Золотая не виновата, но на кого-то же надо злиться, кроме себя любимого?
Во времена оные, менее утонченные, посетившим русалку энчечекистам давали пару отгулов, а неженатым — вообще три дня. На физиологическую и психологическую разгрузку. Нынче же начальство не желает вникать в такие тонкости и подробности. Ходи к русалкам, драконам или единорогам, делай что хочешь, хоть на уши становись, а дело раскрой и злодея покарай. А то, что у капитана лорда ап-Телемнара теперь с головой не совсем в порядке, никого не волнует. И не только с головой.
Создавалось такое впечатление, что по случаю жары все жительницы Распадка решили совершить если не увеселительную прогулку, то необременительный забег по магазинам. При этом они, не сговариваясь, (а может, и сговариваясь — кто этих женщин знает?) коварно обнажили все, что только можно обнажить, не рискуя оскорбить общественную мораль. Какие-то микроскопические шортики, топики, маечки, легкомысленные сарафанчики, полупрозрачные юбчонки открывали мужскому взгляду гораздо больше, чем того требовала жаркая погода. Кто бы мог подумать, что Распадок населен исключительно дамами с роскошными формами? Вот спрашивается, куда смотрят строгие блюстители нравов? В вырез дриадского декольте?
Обычно Эрину подобная вольность была по душе.
Все женщины по-своему прекрасны, будь то точеная эбонитовая статуэтка-дроу или гномка-пышка. Смуглая хищная прелесть орчанки или монументальность гоблинши имеют одинаковое право на существование и отыщут своего ценителя. Но сегодня эльфийское эстетство дало неприятный сбой, потому что в каждой встречной барышне любой расы Эрин видел Нолвэндэ и испытывал жесточайшее вожделение. А если помнить, что все это морок и не более чем последствия общения с Золотой Р, то энчечекиста натуральным образом трясло от злости. На самого себя, идиота такого, сунувшегося к русалке, не увешавшись заблаговременно с ног до головы амулетами и не упившись до рвоты отворотами и прочими отсушками. Да и вообще, не стоило рисковать здравостью рассудка ради обыкновенного разговора. Прислать официальную повестку, и все дела. Куда б она делась эта Золотая Р?
Вот теперь и тащись пешком через весь город по раскаленному асфальту в наглухо застегнутом кителе, не поднимая глаз и повторяя целые разделы из АнтиМагического УК наизусть. А в управлении его ждет ни о чем не подозревающая напарница и эта малолетняя дурочка в откровенном наряде. Угораздило же работать сразу с двумя барышнями! И настанет ли такой светлый день, когда на работе у Эринрандира будет напарником хороший гоблинский парень, а дома — супруга по имени Нолвэндэ, любовь к которой не нужно будет прятать от всего мира?
Вот только в свете последних событий делать Нол предложение совершенно неправильно. Есть немалая вероятность, что героическая мыслечтица и отважная энчечекистка решит таки явить миру образчик благородства и согласится на брак просто из чувства противоречия. Она такая! Когда разразится очередной зловонный скандал, Нолвэндэ встанет в позу и скажет: Ах, так! Ах, Эринрандир ап-Телемнар теперь не такой уж и завидный жених?! А я за него замуж выхожу! Нате выкусите, господа!
И вместо нормальной семьи они оба получат вечный бой по всем фронтам. Еще сто лет придется жить под пристальным взглядом общественности, в их супружескую постель будут регулярно заглядывать с фотокамерой и доносить до любопытных читателей подробности личной жизни скандальной парочки энчечекистов. Тьфу!
Эрину еще с прошлого раза хватило Свободы Слова и Собраний. Да, да! Той самой свободы, позволяющей публиковать самую вопиющую ложь и собираться в вопящую стаю под окнами, а так же преследовать жертву по пятам и выкрикивать гадости вслед.
Нет уж! Они с Нол больше года так успешно маскировались и прятали от окружающих свои истинные отношения, что практику стоит продолжить до тех пор, пока не минует гроза и не отгремит скандал. А он будет, будет обязательно. Эрин это чуял каким-то собачьим верхним нюхом. Паранойя радостно попискивала от восторга и поддакивала каждой тревожной мысли, чудом умудрившейся пробиться через розовый туман откровенных эротических мечтаний.
Звонок леди Лаириэль, газетные статьи, этот полицейский чин из Столицы, убитый журналист с полнейшим досье, давнее «мифрильное» дело — Эрину на самом деле было о чем подумать. А вот и нет! Не до того ему. Из-за этой водоплавающей чешуйчатой развратницы отважный сыщик теперь тупо пялится на коленки орчанки, грудь эльфийки и задницу гоблинши, причем одновременно, тем самым зарабатывая себе тяжелую форму косоглазия.
Пришлось пребольно щипать себя за ягодицу, чтобы вернуться в реальность и не поддаться на морок застилающий глаза. Проклятье! Осталось только подобно ворлоку Холмскому накатить «Черной чайки» и сыграть на саксофоне что-нибудь унылое-унылое.
* * *
— Вот, взгляни. — Уилкин, успевший в связи с повышением обзавестись личным компьютером, с плохо скрываемой гордостью включил машину и, поминутно поругиваясь, вывел на экран несколько фотографий. — Красавец же, а?
— Разумеется, красавец.
— Красавец же, а?
— Разумеется, красавец. — Я кивнула, рассматривая действительно отменный образец армейского боевого ножа. — Это же «Рингил». Клинок длиной 160 мм, сравнительно узкий, полуторная заточка… Ты думаешь, им? Нет, смотри, за счет волнообразного лезвия развал раны был бы другим…
— Хм, — буркнул слегка задетый гоблин. — Не знал, что эльфийские леди нынче разбираются в ножах.
— Уилкин, выдыхай! — Я усмехнулась. — Было бы странно для дочери моего папы в ножах не разбираться, хотя бы отчасти. Я его узнала, потому что у отца видела точно такой же. Мамочка стропорезы предпочитает.
— Ладно, а что про этот скажешь? — Брюс развернул следующее фото.
— «Ангрист»? — я пожала плечами. — Нет, вряд ли. Я с таким в лес езжу. Тут же заточка совсем другая, и форма клинка… Мимо, Брюс. Давай дальше.
— Ну, тогда или самый обычный штык-нож, или, — капитан открыл рядом сразу две фотографии, — вот этот.
