— Смена идет.
— Берем, — так же беззвучен был и ответ. И команда прошелестела по маленькой колонне, от одного к другому:
— Стой! Берем идущего.
Темно было, хоть глаз выколи. К счастью, тут не оказалось никаких ловушек, естественных или искусственных препятствий, так что до сих пор шли без происшествий. А те, кто находился тут до группы, наверняка уже на память заучили все ходы и выходы, так что передвигались без света. Поэтому только слухом и можно было определить, как далеко находился приближавшийся и когда расстояние это станет пригодным для захвата. Тут, конечно, очень пригодился бы ноктоскоп, но только где все они были? В обломках, к которым так и не довелось спуститься. Однако темнота сейчас была на руку скорее Онго с группой, чем местному обывателю: они знали, что им предстояло, он же ничего подобного не ожидал. Приготовились быстро. «Здесь», — прошептал Онго, когда группа, повинуясь команде, попятилась и отошла за ближайший поворот, только что перед тем пройденный. Там Було опустился на четвереньки, создавая собою препятствие, остальные сделали еще по шагу назад. Свист звучал все громче, он как бы размножился — отражения звуков от каменных стен тоже стали долетать сюда.
«Здесь», — прошептал Онго, когда группа, повинуясь команде, попятилась и отошла за ближайший поворот, только что перед тем пройденный. Там Було опустился на четвереньки, создавая собою препятствие, остальные сделали еще по шагу назад. Свист звучал все громче, он как бы размножился — отражения звуков от каменных стен тоже стали долетать сюда.
Исполнитель тем не менее возник как-то неожиданно для всех — и, наверное, для самого себя тоже: песенка вдруг сменилась на проклятие, одновременно звякнул упавший автомат, а владелец оружия тяжело грохнулся, налетев на скорчившегося на полу Було. На упавшего ничком сразу же набросился Керо, нашаривая и вывертывая за спину руки и связывая их прочной лентой из тех, на какие была разрезана одежда улкаса, сторожившего выход, и какие затем были использованы главной частью группы для спуска с обрыва. Но еще прежде, чем Керо сделал свое дело, Нито закрыл ладонью уже разинутый было для крика рот схваченного, и тут же заменил ладонь другой такой же лентой, скрученной в комок. Пленный не делал попыток вырваться; то ли он соображал — кто и зачем мог тут напасть на него, то ли вообще, ударившись головой, потерял сознание. На всякий случай Нито окликнул его на улкасе:
— Эй, воин, ты меня слышишь?
Перед этим он нащупал артерию на шее лежащего и, спросив, внимательно следил, не изменится ли пульс. Негромко сообщил:
— Вырубился. Сейчас ничего не скажет.
— Жаль, — ответил Онго. — Но ждать не будем. Идем дальше.
— А с ним что?
Онго хотел было ответить: «Пусть лежит, если хорошо упаковали». Нито вовремя нашарил его руку, дважды нажал пальцами. Онго, поняв, ответил:
— Кончай его. Только не запачкайся сам. Сказано было на свире, но улкас, надо полагать, понимал этот язык даже и в бессознательном состоянии, или же какая-то часть его сознания продолжала бодрствовать. Так или иначе, связанный захрипел, заворочался, и Онго сказал:
— Поговори с ним, только быстро: там спохватятся, если время пройдет, а тот, первый, не вернется. По делу: что у них там, где, ну, и так далее. Будет говорить — останется в живых. Скажи, что я обещаю. Но предупреди: если захочет поднять тревогу, жалеть его не станем. Пощекочи кинжалом, чтобы понял: с ним не шутим.
— Переводить незачем, он отлично понимает. — Ниро осторожно вытащил кляп. — Ну, давай, парень, пой песенку — только не ту, что раньше пел, а без свиста.
Через четверть часа группа двинулась дальше, оставив пленного связанным, но живым. Вокруг было по-прежнему темно, однако теперь все знали, что так продолжится недолго.
И действительно, пройдя еще не более пяти минут, разведчики ненадолго остановились перед дверью, преградившей путь; но к этому они были уже готовы и знали, как открыть ее. Перед тем как сделать это, Онго проговорил тихо:
— Если соврал и поднимется шум — вернусь и своими руками…
Не стал договаривать и нажал на рычаг, оказавшийся там, где ему и следовало быть. Металлическая дверь медленно отворилась.
С минуту они продолжали стоять на месте: возникший впереди свет показался ослепительным, хотя человеку, только что пришедшему извне, он представился бы таким, каким и был на самом деле: достаточно тусклым. И только перестав жмуриться, разведчики двинулись вперед.
Выйдя из хода, они оказались на галерее, опоясывавшей обширную пещеру на высоте примерно дюжины шагов. В пещере этой, по их беглым оценкам, поместился бы большой жилой дом и еще осталось бы немало свободного места.
Однако ни домов, ни домиков внизу не оказалось. Зато люди увидели множество контейнеров знакомого вида: в таких в Свире перевозили чаще всего большие механизмы. Их тут насчиталось не менее трех десятков, а кроме того, какая-то часть была уже вскрыта и разобрана (наверное, для обратной транспортировки), а извлеченные из упаковки механизмы занимали дальний от разведчиков край пещеры.
Онго попытался определить их назначение, но отсюда разобраться было затруднительно, хотя что-то все-таки определить удалось: мощные буровые установки и части разобранного на секции ленточного транспортера. За ними виднелись, похоже, какие-то гусеничные машины, а дальше уже не различить было.
Но главное — в той стороне, возле механизмов, находились и люди, двое, во всяком случае. Один — вооруженный улкасский воин; он сидел на корточках, опираясь на автомат, в другой руке у него было что-то съедобное, судя по тому, как часто он подносил ее ко рту. Другой человек только что показался из узкого прохода между машинами и сейчас шел к охраннику, вытирая руки тряпкой. У него оружия видно не было. Присев так, чтобы труднее было заметить разведчиков снизу, Онго сказал:
— Пока все верно. Где, он говорил, тут можно сойти вниз?
— Налево, пока не наткнемся на трап.
— Не будем терять времени. Пошли. Ближе к стене и без резких движений.
На почти черном фоне стен различить их в темно-сером, да к тому же достаточно грязном обмундировании было бы нелегко даже для человека, специально наблюдающего за галереей; но здесь этим, похоже, никто не занимался. Так что добраться до трапа удалось беспрепятственно. Шедший первым Керо предупредил:
— На цыпочках, иначе тут такой звон пойдет, что оглохнешь.
Мы оглохнем, а те, кому не надо, услышат — все именно так и поняли. И спускаться принялись медленно, чтобы ни стука, ни бряка. Все были людьми умелыми, но все же, когда последний, им оказался Соки, сошел с металлической ступеньки на каменный пол, Онго с облегчением перевел дыхание.
— Где охрана живет? — повернулся он к Нито.
— Отсюда не видно. В пустых контейнерах, позади всей этой барахолки. — Разведчик кивнул на контейнерный городок, уже увиденный с галереи. — Всего их восемь, он сказал, минус двое, третий сидит — мы видели где; значит, там должно быть пятеро.
— Порядок, — сказал Онго. — Кто с автоматами, Керо, Мори: ни единого выстрела! Холодным оружием.
— Пленных брать? — это был предусмотрительный Нито.
— Думаешь, будут сдаваться? — вопросом же ответил Онго.
