Трое сидели за круглым столом, отнюдь не пустым. Однако и избранные напитки, и деликатесные закуски, помещавшиеся на зеркально полированном диске из драгоценного дерева нуш, не пользовались вниманием присутствующих; все они, не отрываясь, смотрели на матовое табло кабинетного хронометра, цифры на котором в строгом ритме сменяли друг друга. Это было похоже на предновогоднее ожидание, когда до смены дат остается все меньше минут — хотя присутствующий тут же календарь указывал, что.
на дворе середина года, но никак не конец его и не начало следующего. И тем не менее что-то в этом ожидании было такое…
— Ну, что же, — сказал хозяин кабинета. — Пожалуй, можно и налить.
И собственноручно наполнил высокие, звонкие бокалы вином, вспенившимся, как океанский прибой.
— Думаю, не ошибусь, — продолжил он, когда каждый бокал нашел своего собеседника, — если скажу: начинается новая эра. Через двенадцать… Шесть…
Три… Орро!
— Орро! — негромко отозвались двое: и тот, что был постарше, пониже ростом и плотнее телосложением, и второй — спортивного вида, хотя и с бородкой, скорее похожей на недельную щетину. И все трое согласно выпили. К закускам не притронулись: предпочли разговор.
— Сколько времени займет реализация соглашения после создания нужных условий? — спросил тот, что был постарше.
— Завезти — я завез все, что требовалось, — ответил хозяин кабинета. — Условия, полагаю, удастся создать за месяц-полтора. А остальное уже будет зависеть от вас.
— Если обеспечите безопасность… — проговорил молодой.
— Все меры приняты, — сказал хозяин, слегка усмехнувшись.
— Тогда справимся за месяц — если не будет никаких сбоев в планах.
Хозяин кабинета улыбнулся:
— Если уж ничего не случилось до сих пор, то сейчас, когда заговорило оружие, сбои представляются мне невозможными. Дублер работает исключительно добросовестно, подобраны три смены, которые я назвал бы сверхнадежными: лучшие из специалистов нашей службы. В их числе — бывшие операторы ГПК, для которых это по сложности всего лишь повседневная работа.
— А как насчет утечки информации — через них хотя бы?
— В перерывах между вахтами все смены будут находиться в изоляции — на наших базах. Можете не волноваться.
— Как по-вашему, — спросил молодой, — удастся нам уложиться в те сроки, что мы приняли?
— Думаю, — ответил хозяин, — даже этого времени не потребуется. Фактор внезапности. И — Свира не готова: сегодня у нее слишком мало агролита для техники, да и нет такого количества солдат, чтобы защитить хотя бы клин Ком Сот. Все обстоит именно так, как нужно.
— Интересно… — проговорил старший после паузы, — что сейчас происходит?
— Там — передовые группы спустились в предгорья и сбивают пограничные посты, чтобы подготовить выход больших сил на оперативный простор, на равнину — там, где это предусмотрено, и только там.
— Вы уверены, что Арбарам не нарушит договоренности?
— Это не в его интересах, — опроверг молодой. — Так он получит больше, чем в любом другом варианте. А считать он умеет не хуже нас с вами.
— Да и как и что он может нарушить? — подхватил хозяин. — Поскольку операция проводится вне циклического графика, у него не так много сил, чтобы предпринять что-то еще. Нет, оборона на всех участках и решительный натиск там, где нужно: клин Ком Сот — вот его поле битвы. Нет, Арбарам не подведет.
Надеюсь, что и вы… Я ведь тоже умею считать.
Три секунды прошли в неловком молчании.
Три секунды прошли в неловком молчании. Потом молодой сказал:
— Все, о чем мы договаривались, будет сделано. У вас не найдется поводов для обиды.
— Это самое малое, — уточнил старший. — Изменения могут быть только в сторону плюса, и никак иначе.
— Приятно слышать, — сказал хозяин. Молодой усмехнулся:
— Вы не знаете, сколько взяли виндоры за остров Кукурей?
— Адро, — строго сказал старший. — Мне кажется, эта тема неуместна в нынешнем контексте.
— Да, конечно, — поспешно согласился Адро. — Прошу извинить. Как вы думаете, когда здесь будет объявлено о начале событий?
— Думаю, — ответил хозяин сухо, — не позже чем через пять минут. И сразу же пойдет загрузка соответствующей программы в ГПК.
— По-видимому, нам пришло время возвращаться к своим делам, — сказал старший. Он встал. — Благодарю вас за прием, директор.
— Весьма признателен, — наклонил голову Адро. Директор улыбнулся и тоже поднялся. И замер:
— Слышите? Слышите?
Даже в этот кабинет, с его совершенной звукоизоляцией, пробился странный звук.
— Сирены, — сказал старший. — Узнаю их вой. Итак, началось. Слава Творцу.
— Слава Творцу, — подтвердили остальные.
Всегда Сури будет принадлежать ей. Потому что уже не было сомнений в том, что они не расстанутся более никогда. Никому не под силу будет их разъединить…
Подумав так, она раскрыла глаза. Сури дремал рядом, спокойно и глубоко дыша. Она что-то услышала? Или почудилось? Онго приподнялась на локте.
Прислушалась. Вокруг них было тихо. Но там, дальше, в городе…
Не было сомнений: в городе кричали тревожные сирены. Много. Очень много. Это не авария. Не пожар. Об урагане или наводнении и речи нет: они тут почувствовали бы стихию первыми и, возможно, стали бы ее первыми жертвами.
Что-то серьезное. Может, даже страшное. Может быть…
Поспешно одеваясь, она потянула Сури за руку:
— Вставай! Слышишь? Что-то случилось.
Он поднял веки. Улыбнулся. От этой улыбки у нее всегда начинало сбоить дыхание.
— Я люблю тебя! — сказал он вместо того, чтобы спросить, что случилось.
— Навсегда.
— И я люблю тебя, — ответила она. — На всю жизнь… и потом тоже.
В конце концов именно это было главным сейчас. А остальное как-нибудь уладится само собой. Да и вообще: что могло случиться?
— Может, война? — нерешительно предположила Онго.
Но Сури отверг такую возможность сразу же:
— Вот еще! Все знают: впереди — еще двадцать лет спокойного Завершения.
Рождаются ведь почти только девочки. Значит, на верхах уверены в Прогнозе. Мы на ГПК всегда в курсе событий. — И, чувствуя, что это не очень убедило Онго, добавил:
— А уж если бояться, то это мне надо бы: тебе-то воевать не придется, хоть бы что. Да и меня в окопы не пошлют: у нас сейчас недочет в операторах, сразу дюжина людей ушла в отпуска: все те, кто работает от ССС; у них там свои графики.
Онго кивнула: она знала это.
«Жена же да не прикоснется к оружию никогда, даже и ради спасения жизни, своей ли, отца или матери, дитяти ли, мужа или иной — ибо сотворена есть лишь для продолжения и умножения рода, и расширения его, и благоденствия, но ни для чего более, ибо сама она есть жизнь и несение смерти противно природе ея».
Именно так гласит Двенадцатый от начала среди «Заветов Сургана Великого»; любопытствующий может с легкостью найти этот текст в названном основополагающем, воистину священном для свиров Откровении. Точнее — в книге «Огонь», главе первой. Слова Сургана передавались из поколения в поколение без малейших искажений и благополучно дошли до нашего времени, хотя само Откровение относится к 208 году до эры Левого Плеча, а нас от этого периода отделяет вся целиком эра Левого Бедра, то есть круглых два тысячелетия, и еще сто сорок шесть лет нашей эры, носящей название Левой Ступни. Времени, как видите, прошло немало; но и нынче именно на Откровении основаны мысли, чувства и вся жизнь тех, о ком идет рассказ.
