Станут обыскивать и все такое, ведите себя спокойно. Понадобится — сразу поможем. А когда надо будет напасть на них, быстро вас догоним.
— А почему не сразу, тут?..
— Машина улетит. А она еще понадобится.
— Послушаемся тебя.
Онго понимал: окажутся в агралете улкасы, и его распоряжение будет женщинам лишь на руку. Что же, тогда первые очереди из их же автоматов достанутся караулыцицам.
— Отползаем, — скомандовал он своим.
Агракор замер на площадке, люки распахнулись, и прилетевшие повыпрыгивали на бетон. Они были одеты в те же военные комбинезоны, каких немало накопилось и на улкасской стороне, так что форма ни о чем не говорила; но прилетевшие не молчали — сразу же зазвучали команды, негромкие, но в этой тишине отчетливо слышимые за пятьдесят шагов — а именно на таком расстоянии от агракора находилась группа; и услышав первые же слова, Онго облегченно вздохнул: команды отдавались на чистой свире, и выговор у командира был южно-приморский, улкасы же если и говорили на свире, то на тех диалектах, что существовали в предгорьях.
— Всем помнить, — негромко приказал Онго, — по-свирски. никто ни слова не понимает!..
Лежавший в шаге от него Сури прошептал:
— Он говорил, что новая смена прилетит сегодня.
— Кто — он?
— Да там, один человек.
Онго только пожал плечами: сейчас не время было разбираться.
Прилетевшие тем временем выставили охранение и внимательно оглядели местность. Группа женщин в небольшом отдалении, естественно, не могла остаться незамеченной. Еще одна команда прозвучала — и все прилетевшие, а было их не менее двух линий по численности, сразу же залегли, изготовив оружие. Можно было, пожалуй, ожидать, что сразу и откроют огонь, но только если бы высадившиеся были людьми необстрелянными, а таких вряд ли стали бы забрасывать в тыл, пусть даже и по согласованию с противником.
В бездействии протекло мгновения два-три. Потом все, даже лежавшие поодаль разведчики, невольно зажмурились, стали отворачиваться: с агралета ударил невыносимо яркий для привыкших к темноте глаз луч прожектора. Пресекая невольно возникшее желание разбежаться, Онго громким шепотом приказал:
— Всем лежать тихо!
Женщины впереди остались стоять, прикрывая глаза руками. С полминуты их рассматривали и, похоже, разобрались — уяснили, что большой опасности дюжина женщин не представляла. Но продолжали держать в луче и под прицелом, пока несколько прилетевших бегом не приблизились, готовые открыть огонь в любую минуту.
Подбежали. Окружили женщин, не опуская оружия. Онго наблюдал: десантники держали в руках такие же звездники, какими была вооружена и его группа в самом начале пути. Жаль, хорошее оружие, но бесполезное. Хотя, может, Сури что-нибудь схимичит с этой настройкой звездников на личность? Только бы заполучить их в руки!
— Кто такие? Что здесь делаете? — громко спросил у женщин один из подбежавших.
Вопрос был задан на свире, и никто не ответил. Тогда в переговоры вступил второй солдат, на улкасе, очень ломаной: вероятно, он у прилетевших играл роль переводчика. Керо начал было переводить на ухо, но Онго тут же пресек его попытку, прошипев:
— Тес…
Потому что даже шепот этот мог быть услышан, и вся игра поломалась бы, а шесть звездников против безоружной толпы и даже против тех автоматов из пещеры, что были сейчас у группы, давали решающее преимущество.
Керо послушно умолк. Онго покосился на лежавшего по другую сторону Сури; парень явно струхнул и сейчас больше всех, пожалуй, походил на перепуганную девушку. Онго подтолкнул Сури локтем; тот поднял глаза и с усилием, как показалось Онго, со скрипом, улыбнулся.
Тем временем переговоры по-улкасски продолжались. Похоже, то, что говорила женщина, успокоило прилетевших; они заметно расслабились. Это, конечно, не давало никакой выгоды: залегшие у агралета продолжали держать всех под прицелом. О содержании переговоров Онго мог только догадываться, но примерно представлял себе, о чем речь. Их спросили, естественно, кто такие и зачем тут; что на это ответить, было предусмотрено заранее: группа женщин пришла сюда из нижнего селения. Зачем? Приказали, вот они и пошли. Для чего, с какой целью? А зачем (тут дама усмехнулась) вообще женщин зовут к мужчинам?
После этого ее спросили, наверное, о чем-то вроде: к каким еще мужчинам? К нам, что ли? Ответ следовал: откуда нам знать, к каким? К мужчинам, и все. Мы всегда покорны мужчинам (тут по лицам свиров промелькнули улыбки). Наверное, стирать надо, еду готовить, ну, может, еще что-то понадобится. Тут разводящая так смущенно потупилась, что даже Онго на миг поверил ей, хотя и знал, что все это чистой воды вранье. Прилетевшие тоже поверили, но, конечно, не совсем.
Последовали новые вопросы: где же эти мужчины? Куда вы должны были идти? Ответ: нам сказали «идите по тропе, мимо не пройдете, а может, вас и встретят».
Вопрос: чего же вы не шли, а стояли здесь? Ответ: мы шли, пока вы не прилетели, тогда остановились: испугались. Вопрос: кто мы, по-вашему? Ответ: солдаты, кто же еще? Чьи солдаты? С равнины, мы так думаем. Вопрос: боитесь нас? Ответ: конечно. Далее — утешительное: не бойтесь, мы с женщинами не воюем, но вот сейчас обыскать вас придется. Ответ: обыскивайте, ваша сила…
И действительно, двое принялись обыскивать: не обшаривать руками, щупая где надо и не надо, а приборами, реагирующими на все, чего не следует иметь при себе мирной женщине. Проверенную сразу же отводили на несколько шагов в сторону. Обыскали быстро — видимо, доверие к технике было большим. Не найдя ничего подозрительного, по телефону сообщили на агракор командиру и выслушали приказ: если ничего не обнаружено, пусть следуют своим путем. Разрешение передали женщинам, на что последовал такой ответ: лучше вы идите первыми, а мы за вами, тогда нам будет не так страшно. Снова были переговоры с начальством, после чего женщинам ответили:
— Так не пойдет. Вы идите, а мы пойдем за вами: посмотрим, куда эта ваша тропа приведет.
Разводящая, однако, тут же нашлась:
— Мы — женщины, мы поднимались в гору, устали и быстро идти просто не в состоянии. Если хотите идти медленно, как хотите. Но быстро мы не сможем. Нам и сейчас еще отдохнуть надо.
— Женщины, что вы раскисли? Бодрее, красотки, больше жизни!
— Тебя бы на наше место! — с искренней злостью ответила ему недавняя разводящая караула. — Чуть ли не с утра идем — все вверх, вверх. Мы-то по воздуху не летаем. Создатель нам этого не заповедал. Вам надо, вы и торопитесь, а уж мы как-нибудь дойдем, нам не внове.
Получив такую отповедь, свир проворчал под нос:
— Доложу командиру.
Он кратко переговорил по телефону. Кивнул:
— Ладно, плетитесь, как сможете.
И проверявшие бегом направились к своим. Вскоре прилетевшая смена двинулась в путь; Онго, волнуясь, следил: взлетит агракор или останется на месте? Но и через несколько минут машина не сделала попытки взлететь; ясно — будет ждать тех, кого прилетевшие собираются сменить.
Кивнул:
— Ладно, плетитесь, как сможете.
И проверявшие бегом направились к своим. Вскоре прилетевшая смена двинулась в путь; Онго, волнуясь, следил: взлетит агракор или останется на месте? Но и через несколько минут машина не сделала попытки взлететь; ясно — будет ждать тех, кого прилетевшие собираются сменить. Прекрасно.
