Онго хотел было вслух извиниться за неосторожность, но, к счастью, сдержался в самый последний миг.
К счастью, потому что случилось невероятное: прямо под ними из непроницаемой, казалось, стены высунулась голова. Нормальная человеческая голова.
Она медленно повернулась, сканируя взглядом склон, ту часть его, что располагалась на ее уровне и ниже. Голова не стала пытаться посмотреть прямо над собой — наверное, потому, что для этого пришлось бы изменить позу, скорее всего — лечь на спину (сейчас впечатление было, что человек лежит на животе в какой-то полости, оказавшейся в скальном монолите), но наблюдатель делать этого не стал: вероятно, сверху тут не ожидали никаких неприятностей.
Убедившись в том, что по соседству никого нет, голова снова исчезла. Керо, не двигаясь дальше, жестом подозвал к себе Онго. Флаг-воин спустился, стараясь передвигаться бесшумнее, чем даже мысль.
Когда он поравнялся с разведчиком, тот глянул вопросительно: сейчас принимать решение должен был командир.
Впрочем, обоим было ясно, что решение тут может быть только одно.
Нельзя было, отказавшись от спуска, вернуться наверх, к своим. Во всяком случае, Онго преодолеть подъем не удалось бы, да и Керо скорее всего не был до конца уверен в своих возможностях. Продолжать спуск? Если уж тут, в горе, сидит кто-то, исправно реагирующий даже на такой заурядный звук, как падение одного камня, не приведшее к камнепаду, то откуда было взяться уверенности, что и еще камень не сорвется или просто наблюдателю через минуту-другую не вздумается еще раз убедиться в том, что вокруг все тихо и спокойно? А кроме того, получалось, что тут имеется какой-то вход в недра, и это сулило новую информацию и еще того больше: померещилась вдруг возможность обойтись без визита к останкам агракора, среди которых они, даже благополучно добравшись, могли и не найти ничего нужного. А здесь, раз оказались люди, при них наверняка были и средства жизнеобеспечения, и мало ли еще что. Так что образ действий сформировался как бы сам собой: единственным, что оставалось им, было штурмовать вход в предполагаемое помещение, а уж там поступать по обстановке.
Вообще говоря, самым разумным с их стороны было бы спокойно и тщательно понаблюдать, чтобы сначала понять, с чем же они тут встретились, а уж потом думать дальше. За такое решение было все, кроме обстановки, в которой они находились. Как долго смогли бы они провисеть тут, цепляясь руками и ногами? И каким могло быть наблюдение, если основное внимание пришлось бы уделять самосохранению? Результат скорее всего был бы нулевым.
Итак, штурмовать. Но и при этом всякий успех казался маловероятным.
Оставшиеся наверху спуститься к ним не могли: без антипадов восемь шансов из десяти за то, что хоть один да сорвется, и, уж во всяком случае, шума не избежать, внезапность будет утеряна, а ведь только на нее и можно рассчитывать.
Значит, полагаться надо лишь на себя и штурмовать вдвоем. А при этом рассчитывать только на свои кинжалы: весь груз, казавшийся лишним при спуске, был оставлен ими наверху, и звездники в том числе. Замысел выглядел самоубийственным; но ничего более разумного не предвиделось.
— Место запомнил? — прошелестел Онго в ухо Керо.
Разведчик кивнул, указал. Впрочем, Онго и сам помнил.
Он решительным жестом дал понять: пробираемся туда. Керо кивнул: похоже, другой команды он и не ожидал. Онго показал: с двух сторон. Снова последовал кивок. Кроме того, Керо поднес палец к губам, предупреждая о полной тишине, а значит, осторожности.
Им предстояло преодолеть шагов двадцать; к счастью, по более пологой поверхности, чем та, которую они только что оставили за собой.
Обоим удалось добраться до цели без шума.
Это было отверстие, явно рукотворного происхождения; вероятно, его создали направленным взрывом, а потом обравнивали кирками или другим подобным же инструментом. Что скрывалось за входом, пока увидеть было невозможно: отверстие оказалось завешенным куском мешковины, по цвету не отличавшимся от окружающей породы. Открывать занавес и заглядывать внутрь было рискованно. Но в ответ на вопросительный взгляд Онго Керо лишь усмехнулся.
Он придвинулся к отверстию вплотную. Поднес левую руку (правая сжимала кинжал) ко рту, и прозвучал призывный крик горной куропатки. Две секунды паузы.
И снова — крик. Какой горный охотник усидел бы при этом на месте?
Сури загодя почувствовал, что назревает что-то необычное: до сих пор к нему в операторскую никто не заглядывал, если не считать Руго, непосредственного начальника, да еще того улкаса, что приносил поесть, а потом убирал посуду.
Но в ответ на вопросительный взгляд Онго Керо лишь усмехнулся.
Он придвинулся к отверстию вплотную. Поднес левую руку (правая сжимала кинжал) ко рту, и прозвучал призывный крик горной куропатки. Две секунды паузы.
И снова — крик. Какой горный охотник усидел бы при этом на месте?
Сури загодя почувствовал, что назревает что-то необычное: до сих пор к нему в операторскую никто не заглядывал, если не считать Руго, непосредственного начальника, да еще того улкаса, что приносил поесть, а потом убирал посуду. А тут вдруг зашли, даже не зашли, а вбежали два десантника, ни слова не сказав, облазили все помещение, заглянули и в спаленку, и в туалет, и даже в шкаф — везде, куда только можно. Рыскали, держа оружие наготове, словно не в своем подземелье находились, а в дремучем лесу, кишащем свирепыми врагами.
Ушли все так же молча, перед тем как затворить за собой дверь, посмотрели на Сури неодобрительно, он так и не понял, почему. Сури снова вернулся к программе, которую следовало в скором времени закончить, но не успел войти в работу, как состоялся новый визит. На этот раз пришли трое, тоже при полной выкладке; они искать ничего не стали, но расположились на стульях с таким видом, словно явились сюда навеки. Сури только пожал плечами, хотя на самом деле начал уже тревожиться: похоже, вся эта суета ему самому не обещала ничего хорошего. И в самом деле, начали шастать какие-то мордовороты, а где же Руго?
Он ведь был тут главным по компьютерной части? Может, с ним что-то случилось и возня поднялась из-за этого? Странно, однако Сури вдруг почувствовал, что ему было бы жалко, если бы с офицером ОСС произошло что-то нехорошее. Но он не успел даже удивиться этому неожиданному чувству, потому что, когда дверь распахнулась в очередной раз, именно Руго показался на пороге — живой, здоровый и даже, кажется, ничем особо не встревоженный. Он пошел обычной своей неторопливой походкой, и на лице его сохранялось обычное выражение, словно он только что услышал что-то смешное и с трудом cдерживается от улыбки. Сури сам не заметил, как стал улыбаться навстречу офицеру. Тому такая встреча, кажется, понравилась. Впрочем, внешне он этого почти не показал; разве что, подойдя к Сури, прежде чем говорить о деле, снова, во второй раз уже, провел пальцами по его волосам. Сури порадовался тому, что успел сегодня помыть голову. Не только ее, конечно, вымылся весь, избавившись наконец от многодневной грязи, которую он, чистюля, переносил, как ему сейчас казалось, как наибольшее зло во всем, вызванном войной.
