А первый триг, сейчас атаковавший, еще ничего не знал, не видел, не слышал, потому что улкасы все свои действия выполняли в полном безмолвии, все, видимо, было отработано заранее. И триг продолжал преследовать отходящую группу. Надо было хоть как-то предупредить своих. И Онго скомандовал, отлично понимая, что подписывает смертный приговор, самому себе и всем, кого он сейчас возглавлял. Но он уже мыслил, как солдат, и чувствовал: сметя или хотя бы рассеяв первый триг, противник обеспечит себе тот самый прорыв, которого все время пытался добиться. И скорее всего, промелькнуло в голове, так и было задумано улкасами: затяжная перестрелка, потом отход — когда станет ясно, что противник готов преследовать, а затем — вступление в бой решающей силы улкасов — и прорыв. Так вот почему Меро не предпринимал ничего подобного: скорее всего, заранее просчитал улкасский замысел и прежде; чем атаковать самому, хотел как следует продумать возможные противодействия, наверняка — согласовать с начальством. Он не поддался на провокацию. А у командира первого трига хватило лихости, но недостало терпения как следует просчитать все последствия. Однако сейчас не время было искать виноватых. Сейчас…
— Триг, — это было сказано вполголоса, но настолько его командника еще хватало, и услышал каждый, — изготовиться к преследованию уходящего противника.
Вести огонь на ходу. Триг, цепью, в атаку…
Оставалось только выкрикнуть последнее слово: «вперед!». Но Онго его так и не произнес.
Две группы боевых агракоров, отличавшихся бесшумностью полета (что, впрочем, свойственно всем антигравитационным устройствам вообще), стремительно спикировали, на миг уравновесились над самой землей, мягко сели: первая группа — перед фронтом наступавших улкасов, вторая — правее.
Но Онго его так и не произнес.
Две группы боевых агракоров, отличавшихся бесшумностью полета (что, впрочем, свойственно всем антигравитационным устройствам вообще), стремительно спикировали, на миг уравновесились над самой землей, мягко сели: первая группа — перед фронтом наступавших улкасов, вторая — правее. И открыли огонь из своего бортового оружия, пока прилетевшие солдаты-посадочники выскакивали из машин, и сразу же, в свою очередь, начинали стрелять. Улкасы попали под кинжальный огонь и поспешно залегли, отстреливаясь; но агракоры, высадив десант, вновь поднялись и повели огонь сверху. Предупреждать первый триг больше не было надобности. И Онго подал другую команду:
— Преследование противника отставить! Задача: захватить открывшийся туннель. Войдя туда — стрелять во все, что шевелится. Бегом — марш!
И пока наверху шел яростный бой, триг Онго беспрепятственно проник в туннель. Он оказался достаточно коротким: менее сорока шагов. Охрана встретилась только в конце его, где выход закрывался тяжелыми воротами и улкасы успели все-таки сомкнуть их створки, не дать свирам возможности сразу вырваться на поверхность уже по ту сторону пограничного хребта. Состояла охрана всего из четырех человек; из людей Онго лишь один получил легкое ранение. Остановились, чтобы перевести дыхание.
«Самым разумным сейчас было бы, — подумал Онго, тяжело дыша, — найти способ открыть этот внутренний выход; вручную это явно не получится, слишком уж массивна конструкция. Наверняка тут есть Meханизмы. Где же они расположены, кто и откуда ими управляет?» Наверное, было бы интересно расспросить об этом четверых улкасов, но, к сожалению, сделать это невозможно: все четверо лежали у самой стены — без звука, без движения, без признаков жизни. Разведчики были мастерами метать ножи.
— Кто это у вас такой художник? — спросил Онго.
— Моя работа, — ответил ему один из разведчиков, Керо, самый молодой. — Нравится?
— Хоть бы одного оставил, для разговора…
— С этим не ко мне, — сказал паренек. — Мне с ними тесно в одном мире.
— Что ж так круто?
— Есть причина. Только сейчас не спрашивай.
— Оставайтесь здесь, — сказал Онго разведчикам, — и никого не впускайте, разве что какое-то начальство появится. А я прогуляюсь по туннелю, погляжу — что к чему. Это ведь пока только начало.
— А ты нам еще командир? — спросил все тот же Керо.
Онго всмотрелся в него повнимательнее. Длинные глаза, высокие скулы…
Похоже, в роду молодца не обошлось без улкасских генов. Но таких было много на граничащих с горами территориях.
Онго только пожал плечами.
— Будь спок, — сказал молодой. Двое постарше лишь кивнули. Опытные разведчики привыкают чаще изъясняться жестами, не сотрясая атмосферы.
Десятью минутами позже, уже в машинном отделении, Онго с изумлением качал головой: рьяные противники прогресса, улкасы тем не менее не только проложили туннель под скалой, но и оборудовали его механизмами для открытия и закрытия тяжеленной крышки вместе со слоем земли и щебня, механизмами, снабженными мощными электромоторами, которые питались от портативной ядерной установки. И на кожухе этой установки была приварена фирменная пластинка широко известного в Свире концерна «Демо и Но». Не были безымянными и моторы, и сама подъемно-опускная система туннельных ворот.
Кто-то не жалел, вероятно, ни сил, ни денег, снабжая исторических врагов лучшими образцами свирской техники — и не только оружейной… Вот, значит, как обстоят дела!.. Интересно, а командование, а самые верхи — они хоть что-нибудь об этом знают? Неплохо было бы поговорить с ними, да кто же пустит туда рядового солдата?..
Было над чем подумать. Но сейчас главным показалось, чтобы неприятное открытие, явное предательство где-то наверху, не дошло до солдат: такая картина могла у любого отбить всякую охоту сражаться.
— Эй! Солдат! Ты что тут делаешь? От войны прячешься? Ко мне!
Онго обернулся. Не рывком, как невольно получилось бы у него всего лишь днем раньше; наверное, уже всерьез ощущал себя командиром, пусть и небольшим, но начальником. Поэтому на трех десантников, оказавшихся у него за спиной, он взглянул без подобострастия, напротив — с изрядной долей независимости.
Скользнул глазами по значкам на воротнике одного из них — то был подофицер, — по нашивкам на плече, свидетельствовавшим, что десант был, оказывается, не армейский, а сил ОСС — внутренних войск. Чего это их занесло сюда, на линию огня?
— Оглох? Онемел от страха? — продолжал тот, что окликнул его.
— Тебя, что ли, прикажешь пугаться?
— Ох ты! — как бы удивился подофицер. — Какой крутой!
Но всерьез ссориться Онго не хотелось.
— Ладно, ребята, — сказал он примирительно. — Давайте лучше вместе попробуем разобраться, как тут открыть внутренние ворота: наши наверняка решат сразу продолжать наступление — туда, вглубь, в горы…
Однако его призыв не получил поддержки.
— Стратег! — сказал десантник и направил на Онго автомат; другие двое сразу же повторили его движение. — Давай-ка шагом марш на выход, там и размышляй. На свежем воздухе. А здесь посторонним находиться неположено, здесь место секретное, и мы присланы его охранять. Ну? Идешь сам или тебе помочь?
Три ствола были направлены на него, а его собственный автомат находился за спиной; рано расслабился, рано… Ну, что же — пусть будет по-ихнему.
— Да иду я, иду, — проворчал он. И в самом деле направился к выходу из машинного отделения и дальше-к внешним, открытым воротам туннеля. Трое топали сзади, дыша в затылок. Поднялись наверх. Разведчики трига таким же способом, видимо, удаленные из туннеля, стояли кучкой поодаль, внимательно наблюдая за появившимися. Онго направился к ним. Десантники остались у выхода — и в самом деле, наверное, им была поручена охрана, а не арест или что-то в этом роде.
