Стояла тишина. Так и не оправдались предположения, что улкасы попытаются вернуть себе потерянный объект; ни единой атаки за эти дни ими предпринято не было. Начали уже думать, что их вообще поблизости не осталось.
Для прояснения обстановки, после продолжительного спора с командиром десанта ОСС, приоткрыли туннель, чтобы выслать войсковую разведку. И уже в двухстах двушагах от внутреннего входа группа попала под плотный огонь. Похоже, склоны были усижены улкасскими стрелками плотнее даже, чем свежий торт — мухами. Но ясно было, что свирское командование от принятого решения не отступит — на то оно и было военным. Поэтому по ночам на выступ перебрасывали все новую и новую технику, главным образом артиллерийскую и ракетную. Живая сила вроде бы все еще не скапливалась на подходах к туннелю, однако Онго был уже настолько образованным, чтобы понять: войска где-то неподалеку, скорее всего — в лесах, в том числе и в том, перед которым проходила еще несколько дней назад оборона его трига. И их там немало; но к туннелю они совершат бросок только тогда, когда начнется крупная наступательная операция.
Все — от комкуба до последнего повара — были уверены, что до начала большой атаки остались считанные дни, если не часы; и только Онго подозревал, что приказ о наступлении отдадут не раньше, чем он со своей группой будет готов уйти в горы. На какой день назначен его выход, он точно не знал; группа была почти готова, за одним лишь исключением: отсутствовал комп-связист, тот самый, обещанный самим Директором. Онго понимал: прибытие компьютерщика и будет, по сути дела, сигналом к выступлению. Как именно оно произойдет — он знал; это было уже согласовано с флаг-воином Зено, чей квадрат занимал теперь подступы к туннелю, образуя как бы внешний пояс охраны — поверх внутреннего, из десантников ОСС.
Спустился очередной, четвертый вечер, что им предстояло провести здесь, на их исходной позиции. Было тепло и безветренно, и Онго сидел на траве рядом со входом в блиндаж, над которым для верности растянули маскировочную сеть. В траве шныряла всякая мелкая насекомость, и Онго за неимением серьезных заданий следил за нею: всякое проявление жизни его радовало — тем более такой, которая с войной никак не связана. За мелочью, ползущей, бегающей, прыгающей и летающей можно было следить, не затрудняясь размышлениями. Онго поймал себя на том, что устал думать: столько раз он прокручивал в голове предстоящее дело, каждый раз по-другому, потому что невозможно было заранее предвидеть и учесть все обстоятельства, какие могли возникнуть, начиная уже с самых первых шагов.
Невозможно — но именно к этому надо было стремиться, и только ему одному: всем остальным задача будет объявлена, лишь когда им удастся по-настоящему войти в горы. Думать об этом было тем труднее, что сам он в горах никогда не бывал, а советоваться с теми, кому приходилось по ним лазать — с теми же разведчиками, с Керо хотя бы, — он мог только расспрашивая обиняками, чтобы настоящей картины предстоящего ни у кого все же не возникло.
Потому сейчас, устав от многих и, как он полагал, по большей части бестолковых размышлений, он с радостью окунулся в бездумность, позволяя овладеть собой самым примитивным чувствам: радости тепла, тишины, живущего рядом с тобой своею жизнью мира…
Поэтому подошедший неслышно человек застал его без малого врасплох.
Только когда он остановился в трех шагах и попытался звонко щелкнуть каблуками (чему трава помешала), Онго поднял глаза; человек стоял спиной к низкому уже солнцу, и именно упавшая тень заставила Онго отвлечься от расслабленного состояния. Человек сейчас выглядел силуэтом на фоне все еще яркого неба, но Онго сразу же определил, что этот не из его ребят.
— Господин флаг-воин Ру?
— Ну, я. С чем пожаловал?
— Господин флаг-воин, разрешите представиться: линком-техник Ом прибыл для дальнейшего прохождения службы.
— Вольно, линком. Вы не ошиблись? Действительно ко мне?
— Никак нет, не ошибся.
— Мои вроде бы все дома…
— Я — связист, господин флаг-воин. Вот мое предписание.
Онго взял маленькую — с почтовую марку — пластинку. Из нагрудного кармашка выудил плоский дешифратор. Вложил, включил. Прочитал. Подпись была самого веркома Сидо. Специалист первого класса, в скромном звании линейного командира. По имени… По имени… Нет, прекрасная память у Председателя Комитета Прогнозирования!
— Линком, отойдите в сторонку, дайте хоть разглядеть вас как следует.
— Виноват…
Он отступил в сторону. Онго встал, тоже шагнул, чтобы оказаться лицом к лицу.
Оказался. Увидел. Проглотил комок.
— Линком-техник Ом, имеете ли какие-то еще поручения?
— Так точно, вывести вас немедленно на связь с Прямым. Аппаратура у меня с собой, — он еще чуть повернулся, чтобы показать объемистый ранец за спиной, но Онго и так его увидел.
— Действуйте.
Пока Ом извлекал и настраивал свою аппаратуру дальней связи, Онго не смотрел на него; глядел куда-то в сторону, но — надо признаться — ничего не видел. Лишь старался усмирить дыхание, утихомирить заработавшее вдруг на пределе сердце. И главное — не дать заметить свое волнение связисту. Ни к чему.
Ни к чему…
— Господин флаг-воин, Прямой на связи. Безопасный канал.
Онго взял протянутый ему микрофон. Капсулу вложил в ухо.
— Прямой, вас слушает Обратный.
— Все в порядке, Обратный? Готовы?
— Так точно. Готовы.
— Этой ночью в ноль два-ноль. Все оповещены. Непосредственную команду на выход после завершения отвлекающего маневра подаст старший флаг-воин Зено.
Это первое. Второе: свою задачу помните хорошо?
— Так точно.
— Есть коррективы. Мы исходили из того, что вы сможете держаться впереди наших наступающих войск, и опасаться вам придется только улкасских патрулей, поскольку тропа все время была свободна. Но возникла возможность, что войска подняться все же не смогут, и все пути наверх будут хорошо прикрыты. В таком случае путь движения будете выбирать по своему усмотрению. Ясно?
— Ясно, Прямой.
— И дальше: скорее всего вам придется опасаться не только улкасских патрулей.
В таком случае путь движения будете выбирать по своему усмотрению. Ясно?
— Ясно, Прямой.
— И дальше: скорее всего вам придется опасаться не только улкасских патрулей. Но и тех, с кем вам уже пришлось сталкиваться незадолго до нашей первой встречи. Вы меня поняли?
— Я понял, Прямой. Что тогда — устранить их?
— Только при самой крайней необходимости. Вы туда не воевать идете, а вести поиск. Вы разведчики, во вторую очередь — диверсанты и лишь в последнюю — стрелки. Только так. Поэтому будьте постоянно внимательны и меняйте программы по обстановке. Надеюсь на вашу сообразительность, Обратный, и на ваших людей.
— Все понятно, Прямой.
— Еще вопросы?
— Вопросов нет. Но позвольте поблагодарить вас.
— Пока вроде бы не за что.
— За хорошую память.
— Успеха, Обратный.
— Счастливо оставаться, Прямой. Отбой. Онго возвратил микрофон.
Обождал, пока техник соберет свое хозяйство снова в ранец. Потом сказал негромко:
— Ну, здравствуй, Сури Ом…
— Здравия желаю (это было сказано с удивлением), господин флаг-воин!
— Не узнал?
Он вгляделся. Закрыл на миг глаза. Снова открыл. Покачал головой, словно не веря. Открыл было рот — и снова закрыл его, так и не издав ни звука.
