Онго сказал:
— Куртку тоже. И штаны. Все с него снимем.
— Куртку — так-сяк. А штаны… Да нам не удержать его на весу.
— Необязательно целыми. Вот прямо сейчас разрежь штанины сверху донизу, так и снимем.
— Да на кой нам Арук…
— Брезжит мыслишка… Давай, время идет!
Керо, ворча, выполнил приказание.
Потом, когда тело скрылось внизу, Керо посчитал, что прошло достаточно времени для того, чтобы пропавшего спохватились — если бы кто-нибудь находящийся внутри по соседству с ним и предположил, что напарник вылез на склон, он попытался бы выяснить, почему тот мешкает, и голова его возникла бы на том же самом месте. Однако этого не произошло, изнутри не донеслось ни одного тревожного звука, да и нетревожного тоже, и Керо прошептал:
— Иду туда, подстрахуй в случае чего. И нырнул в отверстие — не ногами, как было бы удобнее, а головой, а еще точнее, впереди головы были вытянутые руки, одна из которых нащупывала путь, а вторая сжимала рукоятку кинжала. Онго, подобравшись к самому лазу, левой рукой удерживался за небольшой выступ, правой же, тоже сжимавшей кинжал, одновременно придерживал и край занавески, чтобы хоть что-то видеть в падавшем снаружи сумеречном свете. Кинжал он в отличие от Керо держал не за рукоятку, а за клинок, у самого острия, двумя пальцами, чтобы при необходимости сразу можно было метнуть оружие во врага. Ноги Керо рывками продвигались все ближе к отверстию; Онго напряженно всматривался, но впереди не было видно ничего и никого, темная пустота. Именно это и было тем самым, что ему сейчас хотелось увидеть.
Ноги скрылись; а еще через секунду-другую откуда-то снизу возник приклад автомата, и Онго ухватился за него, как падающий в пропасть за подвернувшийся . куст. Оружие, надо думать, принадлежало убитому, значит, должно было находиться в полной готовности. Еще через несколько мгновений Онго услышал негромкое:
— Давай сюда…
И рука высунулась. Онго вложил в раскрытую ладонь автомат. А когда смутно видимая фигура Керо отступила куда-то в сторону, полез внутрь, стараясь не ободрать одежду о не очень-то гладкие края лаза.
Они оказались в тесном, неопределенной формы каменном мешке. Судя по его стенам, помещение это не было создано человеком, но возникло в результате давних природных процессов. Людям принадлежало только авторство в создании лаза или, возможно, лишь его расширении.
Людям принадлежало только авторство в создании лаза или, возможно, лишь его расширении. Внутри было сыровато, воздух не казался свежим, а главное — тут не было ничего, кроме камня, на котором можно было сидеть, и лежавшей на полу сумки, вероятно, принесенной с собой единственным обитателем этой норы. Увидев это, Онго вздохнул облегченно: до сих пор его тревожила мысль о том, что убитый вовсе и не был врагом, а просто каким-то отшельником или действительно охотником; в последнее, впрочем, не очень-то верилось: на кого было устраивать засаду в этих безжизненных местах? Теперь же, осмотревшись, он понял, что и отшельником убитый не был: даже у отшельника возникает постепенно какое-то домашнее хозяйство, пусть и самое , примитивное.
Хотя бы ветки, на которых спать, или тряпье, чтобы накрываться ночью. Тут и днем холодное ночью же наверняка полный колотун. Ничего — кроме сумки. Что, кстати, в ней?
Керо первым успел исследовать ее. Кусок мяса, вареного, завернутый в лоскут пленки. Какие-то коренья — надо полагать, съедобные, а может, даже целебные: в горах широко пользовались такими, но с Равниной этим опытом предпочитали не делиться. Патроны, дюжин пять, на две полные зарядки. Хороший оселок — вещь необходимая всякому, привыкшему пользoваться кинжалом. Оселок Керо не стал возвращать в сумку — сунул в карман. Туда же отправил и пару толстых вязаных носков ручной работы, конечно. Вязальное ремесло в горах процветало. Вот и все. Нет, это не багаж для жизни; на дежурство с таким можно выйти, чтобы через несколько часов, сменившись, вернуться туда, где имеется все остальное, потребное в быту, и, конечно, другие люди.
Каким путем вернуться, никакой загадки не составляло. Разведчики, чей взгляд успел уже привыкнуть не только к полумраку, какой царил тут даже у лаза, но и к почти полной темноте в глубине мешка, смогли разглядеть в дальнем углу сужавшегося в ту сторону помещения совершенно черное пятно, достаточно большое, являвшееся началом хода, уводившего неизвестно куда, но во всяком случае в глубь горы. И куда бы этот путь ни вел, ясно было, что именно им и придется воспользоваться. Почему-то сейчас обоим стало ясно, что проект спуска к агракору, к его останкам, был просто авантюрой, на которую все согласились просто потому, что ничего другого не придумали. Теперь ясно было, в каком направлении двигаться. Но не вдвоем же?
— Что бы там ни было, в глубине, — когда с найденным мясом разделались, промолвил Онго, скорее размышляя вслух, чем советуясь с Керо, — но этим ходом они не пользуются. И поставили пост только по той причине, что ход этот существует. Наверное, издавна. Значит, если там что-то есть, то оттуда должны быть Другие выходы, поудобнее.
— И лучше охраняемые, — ввернул Керо.
— Да уж наверное. Значит, задача номер один: перетащить сюда всю группу. Только как? Ты парень опытный; может, какая-нибудь идея светится в голове? Керо лишь пожал плечами:
— На лысой голове вши не заводятся… Я могу, конечно, попробовать вернуться туда, к ним, но, честно говоря, уверенности нет. Слаб, да и темнеет, снаряжения никакого. Спуститься-то куда легче, чем наоборот.
— Ну, видимость пока еще есть. — Онго помедлил, принимая решение. — Ладно. Давай за дело. Режем трофейные тряпки на полосы. Материал крепкий.
Полосы — по пять пальцев шириной. Свяжем, понял? И отправим ребятам наверх с нашими кошельками. Лишь бы они там поймали. Ты семафором владеешь?
— Само собой, — кажется, Керо готов был обидеться.
— Тогда так: сейчас, пока видно, вызовем их, пусть смотрят. И ты им просигналишь…
— Это легко сказать, — перебил его Керо.
И ты им просигналишь…
— Это легко сказать, — перебил его Керо. — Для семафора нужны обе руки, а снаружи руки нужны, чтобы держаться. Как ты это себе представляешь?
— Да просто. Ты парень мускулистый. Высунешься лицом кверху из лаза, а тут я буду тебя удерживать. И вот так, в полувисячем положении, передашь все, что нужно.
Керо поджал губы:
— В теории все куда проще, чем на деле. Но попробовать, конечно, можно.
Что передавать?
— Нашли выход. Ловите антипады с фалом. Спускайтесь поочередно. Если надо, режьте свои куртки на полосы. Расстояние — пятьдесят. Быстро.
Керо усмехнулся:
— Форма одежды — подштанники казенные…
— И в подштанниках люди живут. А здесь, я чую, разживемся не только мундирами.
— Думаешь?
— А ты не чувствуешь — оттуда, из хода, теплом тянет. И даже вроде бы запашок есть, технический, так сказать. А?
Керо принюхался:
— А в самом деле… Ну, раз так — режем, вяжем, отправляем!
И они тут же принялись за дело.
До вечера Сури заставил себя заниматься все той же надоевшей программой, даже не зная, понадобится ли она кому-нибудь: он чувствовал, что после визита Ар-барама что-то бесповоротно изменилось, и не к лучшему; однако привык уже надеяться на лучшее, на то, что Творец не выдаст и как-нибудь все обойдется. Руки же работали без участия сознания, выстраивая длинные вереницы знаков, строку за строкой. Но с каждым делением часов, что отмечал указательный столбик, мысли все больше занимало предстоящее.
