Иными словами — проиграем войну. Таково мнение машины. А до тех пор — продолжать те же действия, какие мы ведем сейчас: отражать их попытки прорыва на равнину… Я, конечно, не машина, но и у меня есть свое мнение. Необходимо предпринять действия для обнаружения и ликвидации этого самого предполагаемого центра. Конечно, легко сказать: обнаружить, для этого ведь не подойдешь к кассе и не попросишь билет до той станции, где все это находится… Но кое-какие наметки, что касается возможного местонахождения их мозгового центра, у меня есть. Район, в котором следует искать, мною уже более или менее определен. Мы тут проанализировали поступающую информацию, точнее, содержащийся в ней фактический материал; и не только это, а и данные Службы Природы, нашего Энергетического центра и разных других служб и отраслей, иногда на первый взгляд несопоставимых. В том месте, где этот район предположительно расположен, вся ширина гор, от нашей границы до виндорского побережья, составляет примерно сто сорок четыре выстрела. Не мало, но и не так уж много. Однако интересующее нас место сверху — с воздуха — не просматривается; если верить фотоснимкам — там просто пустое место, тишь да гладь, и ничего больше. Ни людей, ни построек.
Но я чую — что-то тут неладно. И вот я решил на поиск отправить отряд;
Небольшой, но лучший отряд, какой мы сможем найти сейчас среди моих людей. Не во всей армии, об этом не будет знать никто — кроме Вершителя, может быть. Отряд, наилучшим образом зарекомендовавший себя в происходящих сейчас боях. И это будут те люди, что столь успешно пробились к улкасскому выходу. Ты понял?
Онго моргнул, ответил не сразу:
— Вроде бы да.
— Тогда давай подробно.
Верком Сидо объяснял задание не менее получаса, время от времени прерывая изложение, чтобы спросить:
— Значит, что ты помнишь о районе Ич-Майрат?
— Туда ни в коем случае не ходить: гибельно и не нужно, там все ясно. А с перевала идти влево, там или тропы нет, или она едва заметна, но там-то и надо искать.
— Очень пристойно. Ну, а если случайно войдешь в контакт с виндорами — кого будешь там искать?
— Мого. Его код: девять-двадцать семь-восемьдесят один А-Зэ.
— Хорошая память. Все прочее ясно? На что следовал неизменный ответ:
— Так точно, все ясно.
И действительно, ясно было, а потому Онго бессознательно хмурился все больше. Потому что мысленно прикидывал: по плечу ли ему такое дело? Но сейчас, наверное, поздно уже было отказываться — да и самолюбие не позволило бы.
Потому что мысленно прикидывал: по плечу ли ему такое дело? Но сейчас, наверное, поздно уже было отказываться — да и самолюбие не позволило бы. Хотя, может, и не только самолюбие: ощущалось внутри, в душе, что-то такое, что приподнимало, толкало действовать, рисковать, прыгать очертя голову в ледяную воду… И он вновь и вновь кивал и докладывал о полной ясности.
— Вот у меня все, — закончил верком. — Вопросы?
— Почему — я?
— Потому, что удачлив — раз. И два: потому, что тебя никто не знает.
Безвестный ты человек. А большинство моих серьезных людей уже засвечено. Их в горах могут опознать чужие. А уж свои — ты понимаешь, о ком я, — тем более. А тут опознание означает провал.
— С кем я пойду?
Онго не стал даже добавлять положенное «господин верком» или «господин директор»; возникло чувство, что сейчас он может разговаривать с высшим начальником на равных. Сидо же на такую вольность никак не отреагировал — словно так оно и полагалось.
— Кто пойдет с тобой и сколько — решать тебе. Собственно, Онго ничего другого и не ожидал.
— Мы, — продолжал Сидо, — тебе подобрали бы команду из хороших вояк; но в таком деле не столько важно, чтобы были лучшие из лучших, сколько — чтобы хорошо знали и чувствовали друг друга, а в первую очередь — чтобы ты их знал и чувствовал. Ты служил в триге и в линии, которые не хуже любых других, хотя, может, и не лучше. Но их ты знаешь и сам выберешь. Качества тебе понятны, как и то, что лучше, если два-три человека смогут объясняться на улкасе. Но, насколько я в курсе, в вашем кубе вообще чуть не половина народа — из пригорских территорий, так что тут проблемы не будет.
— Так точно, не будет, — подтвердил Онго. — Но с самого начала потребуется помощь. Наверное, ваша.
— В чем же?
— Лучших солдат из трига, троих разведчиков, забрали вместе со мной. И сейчас они тут — один в камере сидел со мною вместе.
— А интересно, кстати: что вы там такого наделали, что вас?.. Хотя победителей, как говорится, не судят. В чем было дело?
— Это не у нас надо спрашивать, — ответил Онго. — Нам не докладывали за что.
— Но сам-то как предполагаешь? Онго пожал плечами:
— Думаю — чтобы мы не болтали лишнего.
— Того, о чем ты мне тут доложил?
— Этого самого.
— Вот и я тебе скажу то же самое: не болтай. До поры до времени. Пока не придет пора говорить все открыто и громко. Вы все сейчас просто исчезнете на какое-то время — думаю, что оппоненты постепенно успокоятся. Хотя они, конечно, люди не легковерные, и ты должен ждать от них всякого.
— Даже там?
— Там тем более.
Онго невольно покачал головой:
— Плохи наши дела, да? Ведь если…
Шеф не удивился этим словам. Однако жестом прервал солдата.
— Самый опасный противник всегда — по эту сторону границы, а не по ту.
Ладно, об этом — все. Перед тобой поставлена задача. Вот и думай в этом формате, а в государственном — позволь уж мне.
Онго понимал: веркому прекрасно все известно или почти все, но мнение к делу не подошьешь — нужны какие-то факты.
Онго понимал: веркому прекрасно все известно или почти все, но мнение к делу не подошьешь — нужны какие-то факты. А какие — этого и сам генерал точно не знает. Затем и посылает его. А может, и знает, но не хочет объяснить — его право.
— Ладно, будем собирать тебя, — пообещал Сидо. — Сейчас людей твоих оденем, обуем, вооружим, как полагается, научим — чего не знаете.
— Спасибо, господин директор.
— Да не за что, не за что. Теперь дальше. Чтобы все было по закону — вот приказ о присвоении тебе звания флаг-воина. Сразу! В обход рог-воинских кнопок, о подофицерских уже не говоря. Так что имеешь все права командовать.
Выполнишь задачу — не пожалеешь. Ну, а если нет — война есть война…
Онго лишь кивнул: это и так было ясно.
— …то родителям твоим будет за тебя офицерская пенсия, а не как за рядового — разовое пособие. Цени, флаг-воин!
— Ценю, господин верком.
— На всю подготовку тебе сколько потребуется?
— Неделя.
— Значит, уложишься в три дня. Через тридцать минут получишь своих разведчиков и полетишь назад в ваше расположение. Но находиться будете не в подразделении, а отдельно — поближе к тылу. Чтобы не маячили. Сразу начинай подбирать людей — тех специалистов, каких у тебя нет.
— Сколько?
— Чем меньше, тем лучше. Шесть-семь человек, но чтобы каждый готов был действовать за двоих и за троих, если понадобится, а понадобится наверняка.
— За подбор отвечаю я?
— Кто же еще?
— Тогда сразу — одно условие.
— Не слишком ли ты наглеешь, а?
— Никак нет. Мне же отвечать своей шкурой.
— Не только твоей. Ну, что?
— Я возьму своих разведчиков — у них хорошо с улкасой. Но и остальные все будут обертышами. Только так.
— М-м… Ну, в конце концов, тебе виднее. Ты их видел в деле.
