— Понял, Александр Васильевич, — серьезно ответил собеседник.
— Ну и давай, занимайся, раз понял.
Усимов вышел из кабинета, а Пасечник подошел к окну. Из него открывался вид на Волгу, частично пересеченную неряшливым росчерком проволочного заграждения, вдоль которого неспешно шел парный патруль. Мирного пейзажа не получалось.
— И еще у вас, гражданин Домбровский, секретарша в любовницах, — задумчиво сказал он вслух, — Тоже проверить бы надо, откуда она взялась и кто такая.
Валера Воропаев
21 мая, среда, день.
Плотина водосброса в Угличе особой высотой не поражала. Так, серая бетонная стена, на ней какие-то не впечатляющие строения наверху. «Поцанский-46», снизив ход до самого малого, медленно приближался к ней, а Валера, прижав к глазам бинокль, шарился им по плотине и окрестностям, пытаясь обнаружить какие-нибудь признаки жизни.
Дубну прошли легко. Как оказалось, там сидело около сорока тверских военных, которых туда забросили вахтовым методом по приказу все того же Главного, то есть Бурко. С их слов выходило, что «центровые» тоже просекли возможную выгоду от речной торговли, вот и взяли под контроль выход из Иваньковского водохранилища. И «Поцанского» вместе с катером пропустили без всяких вопросов, даже порадовавшись «первым ласточкам». А заодно предложили звать на помощь, случись чего — у дебаркадера был пришвартован маленький, но вполне бодрого вида буксирчик.
В общем, прошли Дубну без проблем, и это еще скромно сказано.
А вот Углич так и не откликался ни на какие призывы по радио, как Валек его не пытался вызвать на всех возможных частотах.
— Старшой, гля, — чуть похлопал Валеру по плечу неотлучный Матроскин, — Мужики на берегу, вроде нам машут.
Валера глянул через бинокль, куда сказали, и точно, обнаружил у берега пристань, а за ней старенький «Чероки», похожий на сундук, упавший на колеса, и возле него трех человек, явно махавших руками судну. Один даже какой-то красной тряпкой над головой крутил, вызвав смутные ассоциации с картинкой из детской книжки — пионер бежит по рельсам навстречу движущемуся поезду и машет галстуком, намереваясь поезд остановить. А где-то там сзади, за пионером, диверсанты то ли разобрали, то ли заминировали, то ли продали в металлолом рельсы, и поезду грозит страшное крушение. А в поезде другие пионеры, в Артек едут. Валера, кстати, в детстве хотел в Артек попасть, но так, не очень активно хотел. Ну и не попал.
— Вокруг чисто вроде, — пожал он плечами, — На засаду не похоже, мы их из пулеметов раз по сто положить успеем, прежде чем они на горку заедут.
— Да точно, как в тире выставились, — согласился Матроскин, — Точно не засада. Дальше вон пляж длинный, все просматривается, крысу не спрячешь. Побазарим?
— А почему бы нет? Буксир, давай к берегу или как там надо.
— А может катером? — чуть всполошился шкипер, — Я тут фарватера не знаю и не вижу. Мало ли чего там.
— А, ну тоже правильно. Матроскин, зови катер.
Белый девятиметровый катер, шедший в небольшом отдалении и тоже державший под прицелом «корда» мужиков с машиной, быстро подвалил к теплоходу, и Валера с Матроскиным и Швили перескочили к нему на борт.
— Жмурик, давай к мосткам малым ходом, — сразу раскомандовался Зять.
Увидев, что катер направился к берегу, мужики втроем направились прямо на пристань, не стали себе солидности нагонять. Валера их разглядел — двое гражданских, оба немолодые. Один с помповиком, второй с кобурой на поясе. А с ними еще один, в милицейской форме, пузатый, пожилой, на плече стволом вниз «кедр».
Едва катер мягко навалился бортом на старые покрышки кранцев, один из гражданских ловко принял швартовочный конец и намотал его на торчащую вверх сваю.
— Приветствуем вас, гости дорогие, — сказал он, протягивая руку, — Далеко собрались?
— Да вниз по реке, — подтвердил очевидное Валера и добавил уже для полной ясности, указав пальцем: — Туда.
— Да это понятно, — сказал собеседник, — Только вы у нас такие первые, так что задержитесь для беседы. А вообще пока в гости приглашаем. Выпить, закусить, баньку затопим. Все же первые гости с верхов Волги.
Сергей Крамцов, «партизан», бывший аспирант.
22 мая, четверг, утро.
Поднял я отряд едва светать начало. Нам с Васькой предстоял долгий пеший переход на место недавней минной засады, а остальным светило знакомство с шанцевым инструментом, откапывание окопов и оборудование укрытий для техники. Шмелю я дополнительно приказал проверить в «бардаке» все, что можно, и убедиться в готовности машины к рейду.
Потом мы с Васькой вышли из лагеря, на этот раз налегке, вооружившись автоматами с ПБС. Черт его знает, может и пригодится, для нас скрытность первое дело. А Васька еще и рацию тащил.
Добрались до места без приключений. Скрытно вышли на позиции для наблюдения, по пути сняв пару растяжек. Все же противник заподозрил, что вернуться можем, а может и на всякий случай установили. Устроились за кустами на опушке леса, неподалеку от того места, где вчера скрывались, огляделись.
Остовы разбитых и сгоревших машин были сброшены в кювет. На асфальте стреляные гильзы и пятна запекшейся крови, битые стекла, какие-то обгоревшие железки. Лежащего на боку бэтээра больше не было, утащили. На траве кювета остались следы, как он выезжал. Скорее всего, его просто перевернули на колеса, а дальше он пошел своим ходом, поврежден был не критически.
Больше на дороге не было никого, ворота хлебозавода заперты, перед ними стоят две старенькие БМП-1, направив стволы пушек в сторону подъездной дороги. Каждая из машин почти по крышу укрыта за стенкой из бетонных блоков, спешно сооруженной. Насторожились. Работы вокруг хлебозавода, кипевшие еще вчера, не ведутся.
— Что скажешь? — спросил я.
— Повысили уровень боеготовности, — шепотом ответил Кэмел. — Больше пока ничего не поймешь.
— Я тоже так думаю. Будем следить.
Мы действительно шли на разведку с расчетом, что будем сидеть на своем наблюдательном пункте до тех пор, пока не разберемся окончательно и со стопроцентной уверенность — началась междоусобная драка у бандитов, или нет? Или такая великолепная минная засада псу под хвост вместе со всеми нашими запасами тротила?
Где-то далеко отсюда раздалась стрельба. Сильная, разом, из многих стволов. Сначала взрывы гранат, затем очереди из автоматического оружия. Затем к ним присоединились крупнокалиберные пулеметы. Снова серия взрывов. Судя по всему, стрельба доносилась откуда-то с северо-востока, как раз с той стороны, куда вела дорога. На хлебозаводе никакой суеты при этом не наблюдалось. И вообще, там было как-то пустовато, несмотря на усиление. Ушла часть обитателей? Минут через десять стрельба постепенно стихла.
— Что-то все же происходит, — тихо сказал я, ни к кому не обращаясь.
— Похоже на то, — согласился Васька, — Знать бы что.
— А может… пойдем в ту сторону? Вдоль дороги, кустиками. Нам все равно интересно лишь то, что с той стороны творится, вот и доразведаем.
— А почему бы и нет?
Мы сдали назад, за деревья, пошли, пригнувшись, вдоль лесной опушки. С хлебозавода нас не заметили.
Идти по лесу было легко. Подлесок был достаточно густым, чтобы помогать нам укрываться, но недостаточно для того, чтобы мешать двигаться. Так мы и шли, не торопясь, около полутора часов. Километра через четыре я почувствовал запах гари, все больше горелой резины. Запах знакомый, так сгоревшая техника пахнет. И могу на спор забиться, что вскоре к нему примешается еще один — горелой человеческой плоти. Эти запахи друг без друга никуда.
