А затем у меня в голове со скоростью промотки понеслась целая череда образов. Тут и вирус, выпущенный сразу во многих местах мира, тут и освобождение зеков из тюрем, а «кремлевским» теперь с ними разбирайся, тут и просто убийство сотрудников областного управления ФСИН, а ведь к Рубцову примкнуло немало их коллег. Если мысленно взвесить все «активы», то из них можно отлить гирю такого веса, которая утопит Бурко и всю его компанию глубоко-глубоко. Подумав минутку, я разве что новую версию истории распространения вируса решил придержать при себе, чтобы не спровоцировать наших пленителей на быстрый расстрел пленных и силовой прорыв из расположения «кремлевских». В угол загонять кого-то можно лишь тогда, когда сам уверен в собственной безопасности. А такой не было — вокруг нас были кирпичные стены какого-то сарая с зарешеченными окнами, что приткнулся на окраине территории ГЭС, и который выделили под нашу тюрьму. Сарай был забит какими-то пустыми деревянными ящиками, на которых мы и расселись с доступным комфортом.
Спасибо хоть за то, что Рубцов к фармкоровской охране своих людей добавил, а то бы я за наши головы ломаного гроша не дал. Ну и за то, что наручники сняли, тоже спасибо.
— Слышь, майор, — обратился я к Зудину. — Ты ведь уже понял, у кого мы сейчас?
— Бурко?
— Ага. Но на чужой земле. Есть вариант выпутаться, знакомых встретил. Но надо молчать про то, что вы мне рассказали.
— Естественно. — усмехнулся тот. — Не хочется от «случайного взрыва спрятанной гранаты» всем разом накрыться.
— Именно. Держимся пока в рамках версии, что знаем только о взрыве.
— Лады.
Не думаю, что кто-то успел в этот сарай прослушку поставить, но опасались, шептали друг другу в самое ухо. Нас не трогали часа три, наверное. Никто не заходил, ни о чем не спрашивал, народ даже расслабился немного, болтали о чем-то своем. Затем в окно заглянул охранник, посмотрел на нас, сказал:
— Сейчас к вам зайдут. К дверям никому не подходить, сидите где сидите, а то так через окно и пальну. Все ясно?
Никто не ответил, но ответа он и не ждал, похоже. Дверь распахнулась, и вошли сразу четверо. За главного уже явно был Рубцов, с ним двое рыжих, «фармкоровец», здоровенный как бык, и кто-то в городском камуфляже, а с ними, к моему удивлению, просто вездесущий Валера, оглядевший интерьер и наплевав на серьезность момента, заявивший:
— А ничего так кича, чистенькая.
Рыжий в городском камуфляже сказал негромко: «На ящиках можем тоже пристроиться».
— Кормили вас? — спросил Рубцов, усевшись на ящик, с которого тщательно стер пыль носовым платком.
— Пока нет. — ответил я, добавив «пока» исключительно из вежливости, ну и как намек.
— Покормим, вам с кухни привезут. — кивнул тот. — Теперь поговорить нам надо.
Я лишь вопросительно посмотрел на него. Рубцов сказал:
— Был разговор с Александром Бурко у меня.
Только что. Он сказал, что серьезных претензий к вам не имеет. С формулировкой: «Что было, то было». Как-то так.
— А у вас к нему? — спросил я.
— В смысле? — насторожился тот.
Я перевел взгляд на рыжего здоровяка с капитанскими погонами, который с отсутствующим видом смотрел куда-то в сторону окна, откровенно игнорируя меня.
— В смысле том, что его отряд у вас тут по соседству организовал бардак и беспредел, выпустил на волю уголовников, занимался резней мирных, а теперь господин Бурко скромно заявляет, что у него нет претензий? — выкинул я на стол первый козырь.
Трое присутствующих внимательно посмотрели на рыжего капитана, на что тот равнодушно пожал плечищами и сказал:
— Не ко мне вопрос. Я приказы выполняю. К Бурко и Пасечнику. Резня тоже не по моей части, с ней тоже к Пасечнику.
— Не по твоей, это как? — нагловато спросил Валера. — Типа режешь, но ничего личного, или не режешь?
Рыжий спокойно и пристально глянул в глаза тому, сказал:
— Ни я, ни мои люди резней не занимались. Тех, кто это делал, сейчас здесь нет. Многих уже навсегда.
— Ага. — воткнулся я. — И я не я, и лошадь не моя. Ходили под ручку, но вот эти — злодеи, а вот эти — хорошие мальчики. Сами не резали, только рядом стояли. По любому банды на всю соседнюю область — работа ваша. Мы ведь пленных брали, допрашивали. И не только мы.
Рыжий ничего не ответил мне, а просто стоял молча. Рубцов же спросил:
— Кто-то может подтвердить?
— Конечно. — уверенно кивнул я. — Камышовскую зону кто громил? Артчасть из соседней области. У них пленные были, их под протокол допрашивали. Связь с ними есть, хотя бы через ГУЦ, запрос сделать нетрудно. Там, кстати, и «белые-пушистые» тоже замазались.
— Ну, сейчас многие «замазались». — философски ответил Рубцов. — Но всему границы есть, верно. Банды в Кировской области нам точно не нужны, это проблема.
— Сергей, надо бы решение принимать. — сказал Рубцову Валера, поразив еще и приятельским обращением. — Тут без разборов ничего не решить, но и пацанов в нынешней ситуации оставлять нельзя.
— Что предлагаешь? — повернулся к нему бывший полпред.
Рыжий смотрел на происходящее все так же сонно и равнодушно, словно ему действительно все равно было, до чего здесь договорятся. А может и было, черт его знает. Валера между тем сказал:
— Ты их забери и пока здесь размести, без права покидать расположение. Я так понимаю, им от тебя бегать без надобности.
— Гарантии? — спросил Рубцов.
— Я отвечу. — к моему удивлению сказал тот. — Транспорт только под арест помести, пусть свои вещи из него заберут. А ты этого самого Бурко и кто там с ним еще, прямо сюда вызывай, не бояре. Тут и разговор будет. Пусть заодно про банды расскажут, кто там кого стрелял-вешал и так далее.
Радость толкнулась мне куда-то прямо под горло, попытавшись вырваться наружу каким-нибудь ликующим криком, но я затолкал ее внутрь, боясь поверить в свою удачу. Рубцов же лишь обернулся к рыжему и спросил:
— Капитан Циммерман?
— А у вас в оперативном подчинении. — пожал тот плечами. — И у меня к ним личного ничего нет. Но доложить обязан.
— Это естественно. — усмехнулся Рубцов. — И пригласить сюда на переговоры неплохо было бы. Авиация есть?
— Есть.
— Тогда на аэродроме авиазавода встречу назначим. — сказал тот и обернулся ко второму рыжему, в городском камуфляже: — Белов, принять транспорт задержанных на ответственное хранение.
— сказал тот и обернулся ко второму рыжему, в городском камуфляже: — Белов, принять транспорт задержанных на ответственное хранение. Циммерман, там все на месте?
— Опечатали сразу. — равнодушно ответил тот.
— Тогда так и оставить. Личные вещи и личное оружие вернем. Где они, кстати?
— У нас. Принесут. — все так же спокойно ответил Циммерман. — Кстати, там нашего барахла хватает у них, его никто не списывал. Это заберем.
— С чего это? — решил я наглеть до конца. — Это с ваших живодеров взяли, когда они народ в деревне мочили. На месте преступления за сраку взяли, так что не хрен. Трофеи есть трофеи!
— Ты это, не быкуй давай. — обернулся ко мне рыжий капитан. — Трофеи были, да сплыли, когда вас взяли. Теперь вы у меня трофей.
В этот разговор никто не вмешивался, все слушали с интересом. Я решил не отступать, понимая, что не за Циммерманом сила сейчас. И вообще он зря с этим вылез, не подумал он. И вовсе не за трофеи на самом деле речь, мне надо показать, что за рыжим капитаном правды нет. Сделать так, чтобы он отступил, публично, при всех, показывая слабость своей позиции. Тогда и дальше легче будет, и наши слова всерьез воспримут.
