— Что на ролике, который достался Главному?
Тимохин сморщился, словно ему зуб рвали. Схватил услужливо пододвинутую рюмку, выпил в один глоток, закурил сигарету, судорожно затягиваясь.
— Моя вина, жалко было стирать ролик. Себе скопировал, и неаккуратно. Мы тогда баллончики зарядили. А на следующий день я вышел в отпуск, а Борю отправили в командировку. В Москве вирус выпустил сам Коля, оставил баллончик в супермаркете неподалеку, на полке. Тот по чуть-чуть подтравливает, если прямо к уху не подносить, то и не услышишь.
— А от чего время отсчитывали?
— Как от чего? От взрыва. Семен точно знал, когда надо взрывать.
— Вирус вы распространили только в Москве?
— Почему? — удивился тот. — Я за двое суток пять городов посетил. Боря в Европу улетел. А в Америке вирус уже был. Давно.
— В смысле? — всерьез озадачился Усимов.
— А откуда Главный все знал заранее? Работы велись уже, но прекратились. Вела маленькая компания из Мичигана, которую Главный купил из-за их каких-то ноу-хау. Откуда Биллитон взялся? Как раз оттуда. Он же ничего не делал в лаборатории по большому счету, только идейки подкидывал в нужном направлении.
— Вы хотите сказать, что Биллитон вел Дегтярева к тому, чтобы он получил именно тот вирус, который… — Усимов ткнул пальцем куда-то себе за спину, подразумевая мир за стенами подвала.
— Коля мне так сказал. Главный хотел получить оружие, не лекарство. И лекарство тоже, но и оружие. Коля сказал, что Главному хочется подержать мир за горло. Причем ему было важно получить его именно в Москве, именно в своей лаборатории. Почему — не знаю, даже не спрашивайте.
— Ну и что? — не понял Усимов. — И кто там распространял? В Америке, я имею ввиду?
— Думаю, что сам Биллитон. — пожав плечами, сказал Тимохин. — Так вышло, что он Коле очень много денег был должен. И Коля его заставил. Я не уверен, но мне так кажется, я так из разговоров понял.
— Как именно?
— Что-то с таймером, насколько я помню.
— Биллитон же погиб в лаборатории? — удивился Усимов.
— Это случайность, как мы думаем. — пьяно и тяжко вздохнул Тимохин. — Он был в курсе всего, знал, что будет взрыв. Из того, что мы после узнали, он нарвался на мертвого охранника прямо у себя в кабинете, куда тот точно не должен был прийти. Даже мертвых охранников никто не ожидал, эпидемия должна была начаться не в лаборатории, а в городе. Никто не должен был погибнуть из наших. И контейнеры с «материалом» не должны были уйти никуда.
— А что вы собирались делать?
— Коля должен был забрать контейнеры на следующий день и везти сюда. — почесав в бороде и с тоской глянув на пустую рюмку, ответил Тимохин. — Он же сам план действий на случай утечки составлял, по поручению Главного. А вышло, что охранники погибли, убил их главный по безопасности, хотя мы рассчитывали, что он как раз порядок и наведет железной рукой, Дегтярев умер, а этот Крамцов убил Оверчука и контейнеры просто утащил. И с этого момента все пошло наперекосяк.
Сергей Крамцов, партизанский командир.
1июня, воскресенье, вечер.
На плотине оставались до утра. Нам вернули оружие, как и обещали, даже ужином покормили. Зудин ушел куда-то с Рубцовым, с которым они о чем-то оживленно говорили, а нас просто оставили в покое. Подселили в палатки к валериным «пацанам», которые хоть и были все больше из солдат, но по повадкам уже больше напоминали бандюг. Хотя к нам были доброжелательны, а уже знакомые Матроскин и Швили та и вовсе за своих были. Те уже третий день маялись в этом месте бездельем, приплыв с верховьев Волги на двух катерах, и время проводили как на пикнике. Вот и на этот вечер у них был по плану шашлык с водкой, и я, грешен, напился так, что еле до палатки дошел. И вырубился, едва успев накрыться спальником. Все, больше нервы напряга не выдержали.
До того, как напился, болтал с Валерой, который в прошлом казался какой-то немалой фигурой в малопонятном для меня московском бизнесе, и который с первыми днями Беды плюнул на прошлое, да и уехал со своим другом детства, неким Вовой Самбистом, строить известный нам базар. Открылась и причина, почему Валера нам помогал — он не любил Бурко, который каким-то неприятным образом пересекался с ним в делах в мирные времена. Ну и не отказал себе в удовольствии немного поломать тому планы. Повезло нам, в общем, потому что по всему остальному Валера никак добряка не напоминал. Бандит бандитом, кем бы он ни был раньше. Было бы ему выгодней нас «фамкоровским» разменять — секунды бы не задумался. Хотя, выгодно ему было, просто вожжа под хвост попала. «Ндрав у меня такой».
На следующее утро нас всех чуть не по тревоге разбудили. Будил наш Зудин, неизвестно откуда пришедший и заявивший:
— Вчера была связь с врагами нашими. Встреча состоится. Выдвигаемся в Нижний, колонной, извольте получить свою технику.
— Да ну? — поразился я.
— А что им с ней еще делать? — усмехнулся он. — Решили вопрос. При Рубцове из нашего ведомства люди есть, в том числе и знакомые, так что поручились. Можешь мне при случае бутылку поставить. Коньяку.
— Не вопрос! — обрадовался я. — Санёк, Шмель — бегом за машинами! Мелихов, собирайся резче, наука! Потом похмельем помаешься! — затем я снова обратился к Зудину: — Наши в курсе, что мы едем?
— Насчет конкретно ваших — не скажу, но ГУЦ в курсе. Так что и вашим, наверное, сообщили. Ладно, занимайтесь по плану, я с Рубцовым поеду, пока у нас дружба напропалую.
Колонна выстроилась из нескольких разношерстных машин. Два наших борта, две «семидесятки» и бронированный «Тигр» Рубцова, «выстрел» и «водник» утыканный антеннами от Циммермана, который тоже ехал.
Нас он теперь откровенно игнорировал, словно тут не мы, а гладкое место. А может и вправду потерял интерес, у меня о нем впечатление сложилось, что мужик он как чурбан бесчувственный. Хотя вчера вспылил.
К удивлению моему, к нам присоединился Валера с двумя своими неразлучными помощниками. Они лихо вскарабкались на броню, расположились, пристроив оружие на коленях.
— У меня в Нижнем дела торговые. — пояснил Валера. — Потом вернусь с колонной, которая к плотине пойдет. Ну и за вами по дороге присмотрю, если вы без меня такие беспонтовые.
И заржал.
— Куда точно идем-то, слышал? — спросил я.
— Неа. — покачал он головой. — Куда поведут, туда и поедем.
— В Сормово, сказали. — всунулся Большой, моргая на солнце красными с похмелья глазами. — Я подслушал, механы болтали, пока в колонну строились.
— Это хорошо. — обрадовался я. — Если «заводских» территория, то нам вообще все как надо.
— Их самых. — кивнул Володя. — Похоже, что военные условие поставили.
Колонна тронулась. Проскочили через маленький городок Заволжск, весь перекрытый баррикадами и рогатками с колючей проволокой, выскочили на шоссе, ведущее вдоль Волги. Шли довольно быстро, уверенно, никого не опасаясь, по своей земле, от чего я давным давно отвык.
Слева тянулась широкая лента реки, справа за горизонт уходили поля, мелькали дачные поселки, было жарко, и ни за что не подумаешь, что в этом мире что-то не так. Разговор на броне за шумом затих, как обычно бывает, все просто лениво глазели по сторонам и маялись от алкогольной абстиненции.
До Нижнего тоже добрались быстро, проскочили по окраинам, держась поближе к реке. Мертвяки на улицах были, но уже немного — стрельба закончилась, вот они и расползлись как тараканы по щелям. Вскоре мелькнули уже знакомые опорные пункты «заводских», на которых службу несли уже военные, затем были ворота заводской территории, куда колонну и запустили. А затем была большая площадь между цехами, где техника строилась по линии, и там я увидел наши уазики и стоящих возле них наших, в том числе и Татьяну. И Белявский был с ними, что меня удивило, с Машей в обнимку.
