Хотя, если не кривить душой, то следует признать, что сестрам защита не так чтобы и очень требовалась. Времена наступили такие, что девочки прошли через многое, через что в другие годы и взрослым мужикам, подолгу служившим, проходить не приходилось. Довелось им и воевать, и отбиваться, и самое страшное, что довелось им делать — убивать. Убивать живых людей.
На самом дальнем от меня конце стола сидел мужик лет тридцати, немного упитанный, но рослый и мощный, которого звали Володей, но которого все справедливо именовали Большим.
Довелось им и воевать, и отбиваться, и самое страшное, что довелось им делать — убивать. Убивать живых людей.
На самом дальнем от меня конце стола сидел мужик лет тридцати, немного упитанный, но рослый и мощный, которого звали Володей, но которого все справедливо именовали Большим. Когда-то отслуживший в ВДВ и увлекающийся вольной борьбой парень, который после службы окончил институт связи, и который потом долго работал программистом, наедая сало на боках и постепенно теряя форму. И так, вместе со всей своей семьей и коллегами по работе оказался блокирован ожившими мертвецами в своем же офисе, откуда и был спасен группой военных из центра «Пламя».
Этот случай настолько потряс его, что он всеми правдами и неправдами стремился сменить свой статус «технаря» на статус «бойца», и в результате перескочил все же в наш отряд, на должность пулеметчика — а кому как не ему, слону такому, таскать ПКМ или рацию? За свою физическую форму он взялся с каким-то остервенением, и в результате его благоприобретенная полнота спадала, уступая поле боя неслабым мышцам. А еще Большой обучал сестренок работе с радио, чем еще больше доказывал свою необходимость отряду.
Завершали список личного состава кот Барсик — вальяжный и лохматый, который валялся сейчас на коленях у Алины Александровны, и здоровенный кобель Мишка, обживший в качестве собачей будки грузовик «Садко» с кунгом, в котором у нас располагался передвижной склад всяких полезностей и прочих матценностей. Поэтому на ужине кобель не присутствовал.
— В общем, так…, — начал я свою не слишком подготовленную речь, — Так или иначе, но мне надо двигаться в «Шешнашку». Тянуть дальше нельзя, ну и плохие люди показались на горизонте. Дойду дотуда, отдам «материал» — половина проблем уйдет, потому что смысла гоняться за мной уже не будет. Не отдам… скорей всего поймают. Или другим способом дотянутся, с них станется. Это те самые, которые тогда на дачу приезжали, не забыли, надеюсь.
— Забудешь тут, — усмехнулась Аня.
Она точно не забудет. Один из тех нехороших людей, что приехал тогда с целью всех нас убить, и открыл ее «личный счет», завалившись с простреленной головой на грязную весеннюю землю. Должна уж помнить.
— В общем, с походом все понятно, — закончил я вступление, — Но сказать я хочу то, что отправятся со мной только добровольцы. Более того, я буду настаивать на том, что даже не все добровольцы войдут, так сказать, в списки личного состава. В штат, если угодно. Это касается двух человек — Маши и Большого. Не возьму.
— Это почему? — спокойно спросила Маша, — Надо обосновывать, и желательно всерьез.
Обосновать действительно надо — Маша со своим талантом стрелка была, на самом деле, почти незаменима, что уже не раз доказала. Да и ее личный счет убитых, причем отнюдь не мертвяков, уже впечатлял. И все же…
— Маша, у тебя дети, — ответил я, — Двое. Отца они уже потеряли, не хватало еще и мать потерять. А вероятность такая есть.
— Серый, знаешь, — ответила она задумчиво. — Ты все же не очень хорошо понимаешь ситуацию. Если бы вы меня тогда не спасли, то погибла бы и я, и сами дети. Причем чем больше времени проходит, тем лучше я это понимаю. Насмотрелась.
— И что…?
— Я не закончила, — она подняла ладонь, останавливая мою ответную речь, — Если бы я не вступила в отряд, то была бы одной из множества спасенных домохозяек, которых не знают куда приткнуть, и которые живут чуть ли не из милости. Утрирую немного, но ты меня понял. Так?
— Ну… да, понял, — кивнул я.
— Получается, что отряд меня превратил в ту, кто я есть сейчас, которая ту, что была раньше, даже не узнала бы, встреть ее на улице.
Поэтому бросать отряд я не собираюсь. И ты не настолько здесь командир, чтобы суметь мне это приказать, — закончила она.
— Ну, насчет командира ты погорячилась. Прикажу — строевым пойдешь в детский сад работать, — предпочел я развеять иллюзии, — У нас по-другому и быть не может. Но тебя я тоже понимаю. И все же предпочел бы, чтобы ты осталась в «Пламени».
— А я предпочту не принимать предложение, — столь же категорично ответила Маша.
— У меня, как я понимаю, такая же ситуация? — вступил в разговор Большой, — Или доверие утратил?
— Такая же, — обернулся я к нему. — Ты семейный человек.
— Это не аргумент, — пожал он плечищами, — Год-другой пройдет, и здесь все будут семейными. И детей нарожают. И что, все забудут, как из расположения выходить? Это же еще и способ зарабатывать на жизнь — лезть куда не надо, никуда от этого не денемся.
— Серый, он прав, вообще-то, — вдруг влез Леха, — Теперь всегда такая жизнь будет, надо смириться. У тебя не получится кого-то пускать в дело, а кого-то постоянно в тылу держать.
Так, объединились. Получилось даже хуже, чем я заранее ожидал. Думал, что придется спорить с каждым в отдельности, а они в единый фронт. Солидарность, блин. В драку рвутся. Только вот тонкость — проблема это моя, по большому счету, а лезут в нее они. Они, которые к случившемуся никаким боком, и «кровью смывать» кому точно ничего не надо. Это мне надо. Это моя проблема.
— Леха, и что предлагаешь? — спросил я уже у него.
— А что ту предложить можно? — даже удивился он вопросу, — Ты сам все и сказал уже. Едут добровольцы, мы с Викой уже в списках. А Машу с Вованом не оскорбляй, они не хуже других.
— Он прав, — окончательно добил меня Сергеич.
Сергеич хоть на лавры командира не претендует, но все же на особом положении. И возраст за сороковник, и опыта хватает, и авторитета у него в отряде на десятерых. Если уж он на их стороне выступил, то мне сопротивление не преодолеть.
— Кроме того, у нас именно в таком составе отряд на полноценную боевую единицу похож, — добавил он, — Иначе придется или обходиться без кого-то, или что-то на ходу придумывать, в ущерб боеспособности.
— Вообще-то речь не о боях идет, а о том, чтобы куда-то тихо и быстро пробраться, а потом оттуда точно так же тихо и быстро смыться обратно, — предпринял я последнюю попытку, — Меньше народу — выше скрытность.
— Да ничего подобного, — даже отмахнулся он, — У одного уазика и у двух скрытность одинаковая. И у трех такая же. Зато есть возможность идти с «головняком» [2] , есть возможность пересесть на другую машину в случае потерь в технике… продолжать надо, или сам грамотный?
Да грамотный я, грамотный, сам прекрасно понимаю, что в меньшем составе идти будет только сложнее, но все же… Ладно, была не была, что мне еще остается? Тем более, что Сергеич добавил:
— И личному составу отличная подготовка в дальнем рейде. Когда еще такая оказия выйдет?
Я помолчал, затем кивнул, сказал, обращаясь уже ко всем:
