Он не торопясь отставил пулемет в сторону, поставив его на сошки, расстегнул штаны, и присел, повернувшись широкой волосатой задницей прямо к Ваське, находившемуся у того за спиной буквально в двух метрах. Так что несчастный Васька вынужден был следить за всем процессом дефекации бандита до конца, и вдыхать ароматы. Брать его мы собирались только в конце процесса.
Бандит не спешил. Он закурил сигаретку, затем долго тужился, при этом напевая про себя что-то восточное и заунывное. Затем извлек из кармана упаковку одноразовых носовых платков, вскрыл полиэтиленовый пакет, достал салфетку, тщательно и со вкусом в нее высморкался. Культура, блин, нет чтобы в два пальца. Салфетка с соплями полетела в кусты, а вторая извлеченная была использована уже по другому. Как все универсально…
Когда третий извлеченный из пакетика бумажный листок полетел в сторону, я слегка подергал линь, привязанный к кусту. Ветка затрепыхалась, со стороны это выглядело так, как будто в кустах скрывается или птица, или мелкий зверь. Не пугает, но внимание привлечет. Так и получилось. Начавший было натягивать штаны кавказец замер, но не испугался и к оружию не потянулся.
В это время к нему сзади приблизился Васька, взмахнул обрезком трубы, обмотанным тряпками, и бандит рухнул вперед как мешок с песком, даже не пикнув. Васька перепрыгнул через свежую кучу дерьма, оставшуюся после «клиента», мгновенно очутился у того на спине, залепил рот обрывком липкой ленты для ремонта шлангов из шмелевских запасов, достал из кармана еще один обрезок линя и начал сноровисто связывать пленному руки за спиной.
Я переместился к нему и занял позицию у древесного ствола, положив автомат на заросшую мхом кору. Если кто сунется, то сумею его срезать без лишнего шума. Васька же извлек нож, быстро наискось перемахнул лезвием резинку трусов. Штаны и так расстегнуты, теперь тому придется бежать, удерживая их связанными за спиной руками. Занятие это сложное, требующее немалой сосредоточенности и очень отвлекающее от мыслей о побеге и сопротивлении.
— Давай, потащили, — шепнул я.
— Успеем. Пускай просыпается. — ответил Васька, похлопывая «клиента» по щекам.
Это подействовало и через минуту тот открыл глаза, хотя и изрядно мутные. Не давая очухаться окончательно, мы поставили его на ноги, я подхватил с земли трофейный РПД, проверил, стоит ли он на предохранителе, и подвесил ему же на шею, пусть сам все тащит.
Подхватил с земли свалившиеся штаны, подтянул их, дав ему нащупать руками их пояс, после чего толкнул его в плечо, задавая направление движения: «Давай, пошел!».
Тот тормознул, и я ударил его стволом в почку. Это подействовало. Пленный охнул сквозь пластырь и побежал. Теперь главное — не давать останавливаться. Сейчас у него туман в мозгах развеется окончательно он поймет, что его уводят, в то время как его друзья совсем рядом, буквально в паре шагов, и стоит хоть как-то подать знак… Вот такие мысли надо пресекать сразу и гнать пленного на пределе его возможностей, стимулируя прикладом, ножом или чем-то подобным.
Мы пробежали до того места, где перешли ручей вброд, перетащили пленного на другую сторону, углубились в лес на противоположной стороне. Стараясь не оставлять следов, добежали почти до первоначальной позиции, снова свернули, уже в сторону машин. Пленному задуматься не давали, гнали его на пределе возможностей, подгоняя оплеухами.
— Большой, отходим к машинам. — скомандовал я в трансивер.
— Принял, снимаемся. — донесся ответ.
Пленный все же немного очухался, начал крутить головой по сторонам, оглядываться и снижать скорость. Пришлось его вразумить снова, и он ускорился.
— Тань, это мы, не стреляйте. И давайте к машинам. — заранее сообщил в эфир я.
— Понятно.
Я заметил, что пленный с некоторым удивлением посмотрел на двух вооруженных до зубов девиц, но долго удивляться ему не дали. Васька на пинках загнал его на заднее сиденье уазика, привязал его руки к металлической поперечине каркаса, натянул на голову заранее припасенный тряпочный мешок от ботинок «Коркоран». Теперь не рыпнется. Прибежали остальные, машины завелись и поехали через кустарник в сторону просеки.
Сергей Крамцов, «партизан», бывший аспирант.
18 мая, воскресенье, день.
— Э, штаны поставь на место, а?
Пленного привязали к опорному столбу крыльца, связав руки за спиной. В процессе привязывания расстегнутые штаны свалились вниз. Ботинки с него тоже стащили и забросили в кусты подальше, чтобы не воняли тут. Зачем? А затем, что человек без обуви мало способен к побегу. Равно как и в брюках без пуговиц, которые мы у него отрезали и тоже разбросали по окрестностям.
— Поставим, поставим, не ссы. — сказал Васька и морщась, подтянул бандиту штаны. Тот с облегчением плюхнулся на них задницей. Присутствие вокруг особ женского пола смущало его окончательно.
— Так, орел комнатный, начинаем беседу. — сказал я. — Представься для начала, кто такой и откуда.
— Мага, из Махачкалы. — уже с готовностью представился он.
— Хорошо Мага, — сказал я, глядя ему в глаза. — Первый шаг к нашей будущей дружбе ты уже сделал. Теперь ты будешь нам рассказывать обо всем, о чем знаешь, правдиво отвечать на вопросы, и стараться помочь. За это я обещаю не отрезать тебе пальцы, не ломать кости в ступнях, и не жечь ноги на костре. Если ты нам помогать не станешь, то я начну с костей. Мы не менты, не вертухаи, мы даже не военные, так что для нас законов и правил нет.
Я выразительно положил рядом с собой молоток, нож и плоскогубцы. Мага слегка вздрогнул. Я знал, что так и будет. Особенность кавказских людей такова, что зачастую смелые до отчаянности в кругу своих, оказавшись в одиночестве, вне стаи, когда никто их не видит, они теряются. И именно в этом случае их легко «исповедать» на любую тему. А вот если их будет двое, то «исповедь» пойдет сложнее, они начнут задумываться о том, что они подумают друг о друге.
— Слушай, что я могу знать, а? — запустил пробный шар ухода в отказ Мага.
— Слушай, что я могу знать, а? — запустил пробный шар ухода в отказ Мага. — Мое дело маленькое, где поставили, там и стоял.
Такие мысли надо пресекать в корне и я ударил его молотком по голени, хоть и далеко не изо всех сил. Но боль все равно должна быть страшная, там же почти открытая кость. Мага взвыл так, что с кустов птицы вспорхнули.
— Ты что делаешь, а? Зачем бьешь? — заорал он возмущенно.
— Чтобы ты был общительным, Мага. — спокойно сказал я. — У нас времени вагон, тебя здесь никто не найдет. Буду ломать тебе кости в ногах, пока не надоест. Пока не сломал, заметил? Пожалел. Ну что, задавать первый вопрос, или приложить по второй ноге?
— Спрашивай, чего бьешь сразу, а?
В голосе Маги прозвенело подлинное возмущение на фоне готовности к сотрудничеству.
— Чтобы ты меня всерьез воспринимал. Итак, рассказывай, кто вы, откуда, с какой зоны, кто главный… Давай, сочинение на тему «Как я провел лето».
— Какое лето? — озадачился тот, — Я пятый год уже чалюсь.
— Ладно, не бери в голову, просто рассказывай.
Со слов Маги выходило, что он отбывал за вымогательство в некоей «шестнадцатой зоне» строгого режима. Насколько я понимаю, для местного населения вся эта нумерация что-то означает. А для меня — просто звук.
