— Видал?
У девчонки был зареванный вид, под глазом наливался изрядный фингал. Но пленной она не выглядела, скорей по общему стилю явно соответствовала остальной компании. «Предательница»?
— Видал. — не понял смысла происходящего я. — И что?
— Я знаешь, что с ней сделаю? — с неожиданным вызовом спросила главная.
— Что?- не въехал я в смысл вопроса.
— Сама пока не знаю. Она, блин… — главная неожиданно пнула девчонку в обтянутый тесными джинсами зад. Пнула больно, рантом берца, та аж взвыла. — Молчи, тварь, взяла тебя с собой на свою голову.
— Ты за что ее?
— За дело! А что тебе? — с вызовом спросила главная.
Она уставилась на меня в упор, и по ее глазам я понял, что она удолбана до предела. Мысли у нее плывут, ни за что не цепляясь, сосредоточиться она ни на чем не может и сейчас она сама забыла, зачем сюда меня привела. Если вообще думала об этом раньше. И я даже не уверен, что она вообще помнит кто я такой.
— Здорово. — заявил я, не зная даже, что имею ввиду. — Пошли обратно?
— На фига?
На лице у нее отразилось недоумение. Интересно, о чем она вообще сейчас думает?
— Договариваться надо.
— Да, точно. Договариваться. С Чикой договаривайся, я щас не могу. — замотала она головой так, что от вздыбившихся волос ветер пошел.
— С Чикой?
— Чика! — заорала главная. — Иди сюда! Быстро! Даже бегом можно!
Так и думал, не зря этот в очках на Чикатилу похож. Он и прибежал, кстати, явно трезвый и не обкуренный. Поборник здорового образа жизни, так сказать. Или здоровье не позволяет? Большим спортсменом он не выглядит, так, сморчок гнутый.
— Договорись с ребятами. — главная показала на меня и ушла за «Урал» к прикованной девчонке.
— О чем договариваться? — спросил Чика у меня уже, слегка растерявшись.
— О чем договариваться? — спросил Чика у меня уже, слегка растерявшись.
— О том, что расходимся спокойно, не мешая друг другу, — объяснил я ему.
— Так конечно, давайте разойдемся, какие проблемы? — засуетился тот, поглядывая на подсумок с миной и «пээмку» в руке. — Зачем друг другу жизнь портить? Нам делить нечего, у вас свои дела, у нас свои. Но только надо, чтобы Хромая сама всем сказала, меня они не услышат.
— Хромая?
— Ну, она вот — он кивнул в сторону «Урала», откуда доносились звуки оплеух. — Кличка у нее такая.
— Договоритесь, — пожал я плечами с показным спокойствием. — У нас выбора нет, или расходимся, или все накроемся, я серьезно. К тому же у нас еще два снайпера вас разглядывают. Нужны доказательства?
— Нет, нет, я верю. — замахал очкастый ручками. — Но сейчас бесполезно, пусть она от Мелкой отвлечется.
— А что там такое?
— Не знает никто, — развел он руками. — Они вообще вместе, два дня курили, потом Хромая чего-то разозлилась и второй день Мелкую воспитывает. У них это бывает.
— А что Мелкая, не возражает?
— Поди, возрази. Видите, висят? — он показал на тела на дереве.
— Трудно не увидеть.
— Тоже возражали, — улыбнулся он, обнажив кривоватые желтые зубы. — Мы их остановили, перераспределили материальные блага в свою пользу, а они возражать стали. Второй день висят.
Упоминание об этом явно доставило Чике удовольствие. Правильно я его, урода, просчитал. Затем он добавил:
— А если надо, то она и Мелкую рядом подвесит, или что-то еще придумает. У нее фантазия лучше моей, надо отметить, что редко бывает. Но думаю, что обойдется. Просто подождем.
Интересно, это у всех маньяков такая же морда должна быть? Ну, вылитый маньяк ростовский, как на фотографиях. Такой… ущемленный жизнью маленький, невзрачный обыватель. Шнырь в запотелых очках.
Я посмотрел, как дела у Кэмела. Он стоял, по-прежнему сжимая подрывную машинку, но компания просто не обращала на него внимания. Они уже спорили, собравшись в кучку прямо в зоне поражения, и лишь здоровый с пулеметом о чем-то рассказывал Ваське, активно жестикулируя.
— Простите за любопытство, а вы кто вообще? — спросил я у Чики.
— Преимущественно сатанисты, — он даже поклонился при этих словах. — Но не все. Разные люди, по-разному собрались, из разных краев даже. У нас здесь нечто вроде… гм… слета было, когда все началось. Фестиваль, если угодно. Так и остались вместе. Нашлись люди, что подсказали полезные вещи. Удалось получить оружие, сумели защитить себя. А вы кем будете, простите за любопытство?
— Партизаны.
— Романтики? — поднял над очками бровки Чика. — Че Гевара и все такое? Hasta la victoria siempre?
Ты гля, какой просвещенный. Точно, за замполита здесь. Грузит бедных наркотов-сатанистов идеями, а под шумок свои проблемки сексуального порядка решает, маньячит помаленьку.
Звуки побоев стихли, снова появилась Хромая. Кстати, почему все же Хромая? Ходит нормально вроде как, даже бедрами покачивает. Подошла к нам, почесала шрам на плоском голом животе, спросила:
— Чего тут стоите?
Судя по взгляду, она точно забыла, кто я такой и зачем здесь.
— Алечка, надо как-то решить с молодыми людьми. — Чика показал на меня.
— Решить. Ага, решить, — энергично закивала она, и вдруг спросила у меня: — Шмали хочешь?
— Нет, не хочу, — помотал я головой.
— Классная! — даже удивилась отказу Хромая, но совсем не обиделась. — Не местное говно, чешская гидропоника домашнего разведения. Пыхнешь — и летишь!
— Аля, давайте их пропустим. — тихо сказал Чика. — У них еще снайперы где-то сидят.
— Снайперы? — она посмотрела на меня.
— Снайперы.
В ее голубых глазах отразилась напряженная работа мысли, видимо, вызванная цепью абстрактных ассоциаций со словом «снайпер».
— Клево, блин. — она вцепилась одной рукой мне в рукав, другой — в Чикин, а я уже и не вырывался. — Пошли со мной!
Она потащила нас с Чикой к остальной компании, которая теперь лениво развалилась на брезенте и занималась забиванием косяков. Над миром снова поплыл запах паленой тряпки.
— Отряд, мля! Смирно. Щас будет фокус! — скомандовала Хромая, но «смирно» никто не встал, хотя все же обернулись на нее, и кто-то даже заржал.
— Значит так! У этих здесь еще снайпер, — она ткнула прямо в мину пальцем. — Во что хочешь, попадет. Попадет? — она требовательно посмотрела на меня.
— Попадет. Леха, попадешь? — спросил я в микрофон.
— Цель обозначь. — послышался в наушнике ответ.
— Попадет. — сказал я Хромой.
— Гля, какая у него херня! — захохотала она, показывая на гарнитуру рации, потянувшись было к микрофону, но резко отдернув руку, будто я собирался ее укусить. — Отлично. Чика, отойди от меня, блин, засношал рядом крутиться. Вот туда встань! — она показала в сторону дерева с повешенными.
Я понял, что будет, а Чика — нет.
— Видишь Чику? — придвинулась ко мне Хромая, заглядывая в глаза. — Снайпер видит?
Чика разговор слышал, но выводов пока не делал. Не умеет он такие плохие для себя выводы делать. И уже не научится. Машу не буду просить, кстати, пусть все же Леха.
— Леха, видишь этого, в очках? — негромко спросил я в микрофон.
— Принял.
— Видит. — сказал я Хромой.
Она удовлетворенно кивнула, обернулась к сидящей на траве компании.
— Короче, все! Фокус. Давай, скажи чтобы Чику исполнил. — шепнула она мне, махнув рукой в сторону «замполита».
— Леха, вали очкатого, — пробормотал я в микрофон. — Только поэффектней.
Выстрел и попадание пули случились одновременно, расстояние было небольшое. Пуля ударила Чику в переносицу, разломив пополам очки, выбила облачко кровавых брызг из затылка. Он упал ничком, сначала грузно свалившись на колени, а потом со всего маху впечатавшись лицом в землю. Жизнь покинула его еще в тот момент, когда пуля с полостью в наконечнике разрушила лобные доли его извращенного мозга. Компания заорала, засвистела, зааплодировала.
