Но одно перспективное место для устройства засады нам все же обнаружить удалось. В том самом месте, где подъездная дорога от хлебозавода стыкуется с шоссе, под ней проходит дренажная бетонная труба, с полметра диаметром. В течение дня никто в нее не заглядывал, машины ездили над ней, так что внутри ее вполне можно было бы устроить мощный фугас. Единственное, что для этого надо бы знать — нет ли у Крапчатого и его помощников привычки пускать с утра пораньше на дорогу ИРД — инженерно-разведывательный дозор. Такой, с каким я ходил по грязным дорогам. Для военных это предосторожность нормальная в зоне военных действий, а вот как для бандитов и на территории, где они вроде бы заправляют? Будем посмотреть, надо ждать утра.
Связались по расписанию со своими, узнали, что у тех спокойно, никто в лесу не появлялся и нас в тех краях не искал.
Значит, я оказался прав, когда решил скрываться именно здесь.
Валера Воропаев.
20 мая, вторник, день.
— Как ни мучилась, а родила, — такие слова произнес Валера после того, как двигатель «Путейского-46» был запущен, и теплоходик отвалил от пристани, сопровождаемый одним из катеров.
Впрочем, даже несмотря на то, что сделанную молодым балбесом надпись закрасили, «Путейский» уже все именовали «Пацанским» или «Поцанским», тут уж по вкусу. А автора подобного названия погнали кто «Поцем», а кто «Крейсиром», конкретное погоняло пока не прилипло окончательно.
Сейчас виновник всего этого безобразия дежурил у носового пулемета, покуривая сигаретку, а сам Валера стоял на корме, провожая взглядом пристань, возле которой одиноко стоял белый катер, который, впрочем, начали перекрашивать в синевато-серый цвет с разводами, чтобы впредь в него целиться трудней было. Это тоже было моментом спорным, по которому пока к общему мнению не пришли. Что лучше, быть незаметным, но рисковать тем, что тебя примут за нечто военное и обстреляют, или выглядеть подчеркнуто мирно, но крайне облегчать противнику процесс обнаружения и наведения на цель? В любом случае, «Поцанский-46» если и будут красить, то уже после дальнего похода, в который он как раз и направился.
Потянувшись и пару раз взмахнув руками, спустился в кают-компанию, где человек десять бойцов обсели длинный стол, гомоня и стараясь перекричать друг друга. Этот поход по реке был чем-то новым для всех, поэтому и настроение царило несколько перевозбужденное и сверхоптимистичное, какое бывает у больших компаний, загружающихся в поезд, чтобы направиться в отпуск. Именно такое впечатление. По крайней мере, это все произвело на Валеру.
— Старшой, я так и не понял, по темноте тоже пойдем? — спросил Матроскин, вставая из-за стола.
— Не, ты чего! — отмахнулся Валера, — Буксир фарватер до самой Астрахани знает, но сейчас в ночь лезть отказывается категорически. Ночевать будем, где-нибудь на якоре.
— А, ну понял, а то пацаны что-то в непонятках, спорят, — кивнул Матроскин и обернулся к своим: — Слышали? Все, кто там чего проспорил?
— А на сколько забивались? — полюбопытствовал Валера.
— На магаз.
— Была охота, — хмыкнул Валера и зашел в «адмиральский» кубрик, который он делил с Буксиром.
Тесновато, но прилично. Обивку коек обновили, стенки покрасили, через круглый иллюминатор света достаточно. Присел, как в поезде, на откинутую нижнюю полку, посмотрел через стекло. Серая вода, далекий зеленый берег, низкие облака — к дождю видать. Открыл было книгу, прихваченную с собой, но не читалось. И не сиделось на месте. Душа ждала чего-то нового, раньше невиданного, чего-то, что ожидало их впереди. Отложив томик Брэдбери, вышел на палубу, огляделся. Взятый в поход механик стоял у откинутой крышки двигательного отсека, задумчиво глядя на грохочущий дизель.
— Что-то не так? — спросил Валера.
— Не, все нормально, — покачал головой измазанный в масле и благоухающий соляркой механик, — Так, привычка смотреть все время, пока обкатываем его вроде.
— А, понятно.
Буксир сидел в ходовой рубке, на высоком, только вчера установленном кресле, сооруженном из какого-то офисного и установленного на высокую трубу. Второе такое же, только отличающееся по цвету, стояло рядом, специально для Валеры, он сам такое себе затребовал установить. За спиной у шкипера в крошечной радиорубке сидел Валёк — радиолюбитель из Клина, непонятно как прибившийся к Валериной команде, да так с ними и оставшийся.
— Валь, слышал чего интересного?
— Нет. Болтают на нескольких каналах, но издалека и не о нас. Бытовуха всякая.
— Понятно.
Кресло скрипнуло искусственной кожей под тяжеленной тушей Валеры, он откинулся на спинку. Вид из рубки открывался панорамный, ему понравилось.
— Петь, сколько до Рыбинской плотины идти будем? — спросил он шкипера.
— С такой скоростью двадцать часов ходу, а по ночевкам уже по ходу разберемся. Но до него еще дойти надо.
— С Дубной же договорились, — подал сзади голос Валёк, — Пропустят шлюзом.
— Дубна пропустит, а дальше еще Углич будет, — пояснил Буксир, — С теми разговору не было.
— Это точно, — кивнул радист, — Сколько их не искал, а в эфире не представлены. Зато Рыбинск нашел.
— А Углич когда?
— Сто девяносто верст до него, часов через двенадцать, — заглянул в какие-то свои пометки Буксир.
— Тогда перед ним надо к берегу приткнуться, — сказал Валера, — Или катер пошлем на разведку, или берегом сходим. Неохота так, без башки соваться, мало ли кто там на плотине?
— Хорошо бы вообще кто был, а то отключат все, и крутись как хочешь.
— А шлюз от ГЭС питается? — спросил Валек.
— От нее, — подтвердил шкипер, — Если ей хана, то и шлюзу тоже. Проходи как хочешь.
— А если ее вообще взорвать? — спросил Валера.
— ГЭС? — опешил Буксир.
— Всю плотину. Чего случится?
— Да как тебе сказать.., — растерялся шкипер. — … Река в этом течении обмелеет, большие суда ходить не смогут.
— Понятно, — кивнул Валера и задумался.
Задумался на тему «А надо ли вообще большим судам тут шляться?» Если, скажем, баржа с парой сотен тонн груза пройдет, так больше и не надо. Зато в дороге меньше отстегивать придется, потому как вопрос о том, станут ли платными шлюзы, даже не возникает — кто откажется от пошлины, да и поддерживать в рабочем состоянии их надо. Додумался, правда, до того, что решил с кем-то понимающим посоветоваться, не с простым речником Петей-Буксиром. Да и «взорвать» тоже круто звучит, не завалить бы все русло к чертовой матери бетоном.
Сергей Крамцов, «партизан», бывший аспирант.
20 мая, вторник, вечер.
Следующим утром ворота хлебозавода распахнулись, и оттуда вылетел уже знакомый открытый уазик с пулеметом. ИРД? Нет, не ИРД. Уазик доехал как раз до перекрестка, встал примерно в ста метрах от нас на дороге. В нем сидели трое. Из машины торчала длинная антенна радиостанции, у сидевшего справа от водителя на голове были наушники, в рука — тангента. Похоже, что ждут кого-то, но в трубу заглянуть не удосужились, хоть и стоят рядом. Все же именно военных знаний им не хватает. Без военной подготовки или печального личного опыта они не появляются, знания эти. Быть злым и уметь стрелять — это одно, а уметь воевать — совсем другое.
Кого ждут, стало ясно через минут двадцать. В утренней тишине, нарушаемой только птицами и голосами из крепости, раздался звук мощных дизелей. Радист в уазике запросил кого-то по радио, наверняка опознались, и вскоре из-за поворота лесной дороги показалась колонна из четырех машин, которые меня неприятно удивили своим знакомым внешним видом. Возглавлял колонну «Выстрел», с секирой в круге на борту. Воскресла картинка в мозгу мигом — Тверская область, обочина, такие же броневики и вокруг группа серьезного вида бойцов в снаряге «от лучших домов».
