— Да ладно! — отмахнулся я. — Щас я поверил, что все железо на тебе, если ты с живодерами не из одной упряжки. Сам же сказал, что не по твоей части, а значит и имущество не по твоей. Они сами на потери спишут. Или все же ты их заслал людей в деревне стрелять и часть у вас одна? Тогда, капитан, объясняться надо. Вот перед ним хотя бы!
Я указал на молча сидевшего Санька, смотревшего на Циммермана так, что тот должен был просто бежать отсюда без оглядки.
— Объясняй, ты его мать зачем убил, а? А остальных в деревне Вяльцы? Мы же все видели, сами же покосили тварей ваших. И свидетелей полно, люди-то ушли, они в Нижнем сейчас. Сотни свидетелей. Тебя ведь тогда вешать можно, как в Нюрнберге.
Циммерман отреагировал так, как я и ожидал — выматерился, плюнул на пол и вышел из сарая широким шагом, сказав: «Да подавись ты! Я тебя самого, баклана, за яйца повешу».
Ага, подавимся мы. Жди. И яйца теперь лучше свои береги. Пределы любому злу есть, даже в глазах людей циничных и недобрых, к каковым я смело относил Рубцова. За ресурсы войну начать он запросто, а вот просто живодерствовать — не верится мне, это уже за гранью. А то, что Циммерман сейчас отступил — это победа наша. И немалая. Мы уже не пленные в глазах того же бывшего полпреда, а те, кому есть что предъявить. Большая разница.
— Ну, что сидим? — спросил Белов. — Выходим. Транспорт сдаете под арест, личные вещи получаете. Валера, точно гарантируешь?
— Без базара. — кивнул тот и спросил меня: — Не подставишь ведь, а?
— Не беспокойся. — сказал вдруг Зудин. — Мы теперь до продолжения разговора сами не уедем. Кстати, Сергей Владимирович! — окликнул он Рубцова.
— Слушаю. — обернулся тот.
— Я бы на вашем месте еще и от ГУЦа людей привлек. — сказал эфэсбэшник. — Они территорию у бандитов отбили, пленных взяли, так что упростят процесс переговоров очень сильно. Вся информация по обстановке в Вятской губернии у них.
— Хорошо, спасибо.
Александр Васильевич Пасечник,
начальник СБ концерна «Фармкор».
1июня, воскресенье, день.
Тимохин запирался недолго, минут десять с того момента, как Усимов с одним из помощников и человеком от Салеева — его заместителем майором Баталовым, вошел к нему в комнату — бывшую подсобку в подвале административного двухэтажного здания на отшибе города, неподалеку от военного аэродрома Мигалово, которое теперь перестраивали в совместный КП.
Наверху шумели, стучали молотками, время от времени визжала пила, распиливая плитку, пахло штукатуркой и кирпичной пылью, и никто понятия не имел, что сейчас происходит под толстыми бетонными перекрытиями подвала.
Тимохин с виду никак не походил на злодея — очки, жидкие волосы, растрепанная борода, скромный свитер и джинсы. Самый типичный представитель московской интеллигенции из тех, что выросли на Высоцком и Окуджаве, разве что по возрасту не подходящий под понятие «шестидесятник». Тимохину чуть больше сорока лет.
Еще он боялся. Боялся так, что с трудом говорил, и руки тряслись. Чтобы его хоть как-то успокоить, а заодно и помочь в откровениях, хитрый Усимов налил ему сто грамм водки, дав запить водичкой и закурить сигареткой. Натощак и на бессонную, полную ужасов ожидания ночь, водка упала как доза скополамина. Тимохин заговорил и уже не мог остановиться.
— Николай впервые об этом года два назад заговорил. Я тогда еще на кафедре работал. Сначала так просто рассказал, мол, есть такой вирус, который мертвецов поднимает… — он судорожно затянулся сигаретой. — … Будет, говорит, поднимать, такие работы уже велись раньше. Ну и все поначалу…
— А потом? — спросил сидящий напротив Усимов.
— Потом возвращался к теме, снова говорил о том, что этот вирус — гарантированный конец света. Потом снова и снова.
— Ну а вам что с того?
— Ну как… понимаете… — Тимохин совсем растерялся. — … Ну… ну вот человечество на Земле уже как паразиты… распространилось в смысле, убивая друг друга, все прожирая, все к концу шло уже. И тут…
Он явно растерялся, не зная как дальше продолжить мысль. Похоже, что просто боялся ее продолжать, но Усимов смотрел на него спокойно и невозмутимо, даже словно подбадривая, и Тимохин снова заговорил:
— И тут можно было сразу все это закончить. Оставить сильных, умных, быстрых!
Вояка Баталов с сомнением посмотрел на тощего и сутулого Тимохина, но тот никакого внимания не обратил.
— Хорошо, — сказал Усимов. — Как пришли к идее со взрывом?
— Это почти случайность, — ответил Тимохин. — Рояль в кустах, но мы им воспользовались. Не будь рояля — придумали бы что-то другое. У меня был студент, Семен Шаевич, толковый парнишка, но с такими… террористическими наклонностями. Не то, чтобы серьезно это, возрастное, но авантюрист ужасный. И так вышло, что у Бори Бермана были связи с его семьей…
— Берман с какого момента был посвящен? — уточнил Усимов.
— Я не знаю…, — чуть растерялся Тимохин. — До меня еще.
— Понятно, продолжайте.
— В общем, через Борю узнали, что сестра Семена учится с дочерью Дегтярева. Случайно узнали. Поговорили, поспрашивали, узнали, что девочка хорошая, но внушаемая. И такая, знаете, из «передовых»… В общем, подкинули ей идею про то, что папа мучит зверюшек.
— И?
— Дальше уже она сама. — улыбнулся Тимохин, оскалив длинные желтые прокуренные зубы. — Ее только направлять немного надо было. Рита, сестра Семена, в этом очень помогала.
— Она была в курсе ваших планов?
— Нет, что вы! — даже замахал руками Тимохин. — Кроме нас троих, меня, Бори и Коли Домбровского, никто ничего не знал. Семен думал, что мы под ее папу копаем, Боря на его место хочет, вот и помогал. Да и сам Семен, хоть и умный мальчик, а дурачок все же. Ему лишь бы приключения. Он, как мне кажется, жизнь уже от онлайновых игр отличать разучился. Он не бомбу закладывал, а зарабатывал себе какой-то там уровень, как эльф-террорист.
Тимохин пьяненько засмеялся, а Усимов налил ему и себе еще по пятьдесят грамм и подвинул стопку допрашиваемому.
Тимохин пьяненько засмеялся, а Усимов налил ему и себе еще по пятьдесят грамм и подвинул стопку допрашиваемому. Тот в мах вылил свою в рот, а опер лишь покрутил стопку в руках и поставил на стол, еще и деликатно подвинув к Тимохину.
— Как дальше действовали?
— Ждали. Боря должен был сообщить, когда Дегтярев выйдет на нужный результат. Как крысы начнут воскресать, так все и готово будет.
— Что именно?
— Вы же знаете, что система охраны и даже блокировки всех систем безопасности была завязана на центральный сервер?
— Разумеется.
— А сервером управлял я. Внести поправки, при которых открываются все клетки и двери при повреждении электропитания, было несложно.
— А окно?
— Окно — случайность. Нам просто повезло. Или не повезло. Должны были только разбежаться крысы из вивария, через окно электрощитовой, им туда прямой путь был. А сбежали еще и обезьяны, чего мы не ждали.
— Ага, повезло. — кивнул Усимов, явно помрачнев. — Дальше, пожалуйста.
— Распылители у нас были. — загнул указательный палец Тимохин. — Коля сказал, что на самом деле Главный подумывал и о варианте распыления вируса. Только не сам по себе, а хотел это кому-то предложить в комплексе. Правительству, в смысле, как оружие. Подчистить данные о количестве и самом факте наличия баллончиков было нетрудно, я все сделал. Они кроме как в лаборатории, больше нигде на учете и не числились. Получилось, что они как бы совсем исчезли.
