Впрочем, там у всех автоматы, лишь у одного крупного парня в городском сером камуфляже и с черной банданой — РПК. Оружие явно с НЗ, такое же, как военные на заправке возле Солнечногорска раздавали — ни разу не стрелянное, без царапинки. «Зушка» тоже выглядит совсем новой, да и «бардак» аж блестит. Точно, это с каких-то складов длительного хранения, сумели как-то добраться, обормоты. Как умудрились, кстати, по внешнему виду ни за что не скажешь, что их на пушечный выстрел к таким местам кто-то по подпустить может.
Теперь вопрос, что делать? Напасть можно, можем даже из двух «мух» их технику сейчас рвануть, не промахнемся. Зато ввяжемся в бой, их там десятка полтора, чем закончится? Неизвестно. Дистанция боя в лесу маленькая, со снайперской дистанции атаковать не получится, как давеча на мосту. Как говорится, нонеча — это вам не давеча.
А все это означает, что даже без техники преимущество будет у противника. И будут у нас тогда потери, а потерь нам хочется избегать. Что еще мы имеем с гуся? Имеем то, что мимо них мы никак не проедем, дорога одна. И самое главное — у нас нет доказательств их агрессивности, сатанинские символы ни о чем не говорят, если уж быть до конца честным. Может у них страсть к эпатажной символике.
— Маша, Леха, занимайте позиции, страховать будете, — скомандовал я.
— Принял, — сказал Леха, Маша просто кивнула.
— Идите слева от дороги, далеко не отходите. Там разберетесь, где сесть, цели тоже увидите. Просто страхуйте.
В любом случае снайперов мы разместить сможем. Хоть и не идеальная позиция, но левее нас метрах в ста пятидесяти от потенциального противника сядут. Они ушли, а мы ждали, продолжая наблюдать. В общем-то, там ничего не происходило, даже по трепыхающемуся зомби стрелять перестали. Сидят, курят, болтают лениво, по сторонам почти не смотрят.
Снайперы доложились. Я достал из сумки «монку», заложил ее в грузовой подсумок для всякого всего, и подвесил его себе на грудь. Ввернул электродетонатор, провода от него запихал себе под парку. Совсем другой кусок провода подсоединил к подрывной машинке, пропустив их через рукав, машинку взял в руку. Нажал на кнопку, хрустнувшую в руке. Сердце непроизвольно замерло, хотя от такого обращения с не подсоединенной машинкой ничего случиться, естественно, не могло. Но если со стороны смотреть, то чисто шахид палестинский. Кэмел глянул на меня, затем вытащил из рюкзака вторую «монку» и повторил всю процедуру.
Но если со стороны смотреть, то чисто шахид палестинский. Кэмел глянул на меня, затем вытащил из рюкзака вторую «монку» и повторил всю процедуру. Подмигнул мне. Теперь можно и договариваться.
— Как наблюдаете? — запросил я снайперов.
— Терпимо, — послышался голос Лехи в наушнике. — Но если война пойдет, то они нас отсюда в момент сшибут, даже из автоматов.
— Это понятно. Попытаемся без войны, — вздохнул я. — Пошли, друг Вася, пообщаемся с людьми.
Мы быстро переместились к дороге, откинули очки и маски, отошли друг от друга на несколько шагов, чтобы под одну очередь не попасть, и неторопливо направились в сторону стоящих на опушке машин. По мере приближения мы почувствовали запах паленой тряпки. То, что курили там траву, видно было и в бинокль, а теперь убедились окончательно. Как бы они не перекурили, чтобы нам все же за пределы человеческой логики во время общения не выбиваться.
Нас заметили не сразу, все были увлечены разговором, да и наши серо-зеленые «горки» сливались с окружающим пейзажем.
Когда мы подошли метров уже на тридцать, я помахал рукой, и уже это движение привлекло внимание. Компания на дороге замолчала и раздалась в стороны, образуя полукруг. Двое отбежали к «зушке», но подниматься в кузов грузовика не стали. Вперед выступила девица в лифчике, а с ней «Чикатило», вставший чуть сзади и левее ее. Комиссар, что ли?
— Мир вам. — поприветствовал я девицу.
Автомат миролюбиво висел у меня за плечом, стволом вниз, руки сложены на груди, зажатая подрывная машинка в глаза не бросается. Кэмел встал правее и сзади, оружие в таком же положении.
— И вам мир. — ответила девица.
Голос хриплый, но приятный. Глаза спокойные, скорее даже безмятежные. Такие у людей под сильным кайфом бывают, прямо в астрал поглядывают. «Чикатило» смотрит в упор, глаза неправдоподобно увеличены за очень толстыми, как дно пивной кружки, стеклами очков. Как он-то сюда затесался? Остальные девице соответствуют, но этот…
— Вы откуда взялись и что хотите? — так же безмятежно спросила девица.
— Мы мимо едем, — улыбнулся я.
— И что?
— Зашли поздороваться, убедиться, что дальше проедем.
Взгляд стал еще безмятежней.
— Много вас, проезжих?
— Три машины.
Для убедительности я показал три пальца на левой руке.
— У них одна была. — она показала в сторону висящих тел, одно из которых дергалось.
— И что?
— Отдавать не хотели. Пойдем, покажу тебе кое-что.
Она вдруг решительно протянула вперед руку с длинными, покрашенными черным лаком ногтями, пытаясь схватить меня за рукав. Я чуть отодвинулся, сказав:
— Смотреть смотри, руками не трогай.
— Ты поговори еще, — вдруг пробасил здоровый в городском камуфляже и с РПК.
Толпа чуть зашевелилась, но открытой агрессии не проявляла, даже с брезента не встал никто. Им скорее было скучно, но они не могли пока понять, кто мы и что мы.
— Ребята, чтобы мы сразу определили позиции. — я показал правую ладонь, — Вот это немного переделанная подрывная машинка «пэ-эм четыре». Работает теперь не на нажатие, а на разжатие. Сейчас я удерживаю кнопку, как вы видите.
Я покрутил ладонью перед собой, давая возможность всем рассмотреть утопленную обрезиненную кнопку.
— А теперь ты, интеллигентный с виду красавец, очень осторожно приоткрой подсумок у меня на груди.
— сказал я, обращаясь к «Чикатиле» — Только без суеты, не задень там ничего.
— Зачем? Мы уже поняли, что там взрывчатка. — сказал тот, чуть отступив назад, даже убрав маленькие суетливые ладошки за спину.
Точно, замполит какой то, не зря я именно ему предложил. Им геройствовать по должности положено.
— Да ладно, загляни, не щемись, — ободрил я его.
— Загляни. — все так же безмятежно, но очень внушительно сказала девица в лифчике.
Ее приказ, судя по всему, обсуждению не подлежал. «Чикатило» осторожненько придвинулся, двумя пальцами зацепил крышку подсумка, приоткрыл.
— Знаете, что это? Объяснять надо? — спросил я у окружающих.
— «Монка». — прогудел здоровый с пулеметом. — Зашибись придумал. У другана твоего тоже?
— Ага, — ответил «друган Васька».
— Класс. Всем трындец, если что.
Здоровый вполне откровенно восхитился нашей выдумкой. Остальные его поддержали, загомонив наперебой. Никакой обиды или расстройства они не проявляли.
— Все равно иди со мной. — упрямо сказала главная. — Пусть второй остальных пугает. Идем.
Я решил не спорить. Не похоже, что она надеется обезвредить «монку», отведя меня в сторону, скорее ее распирало от какой-то другой мысли, которую ей не терпелось высказать. Она пошла впереди, я следом, далеко отходить не пришлось. Мы обошли «Урал» и я увидел стоящую на коленях на земле девчонку лет пятнадцати, в джинсах и «косухе», прикованную наручниками к скобе откинутого борта за обе руки.
