— Там ЗАГС местный был, — шепнул Сергеич, — С женой здесь расписывался.
— По хрен, ЗАГС оно или нет, — чуть разозлился неожиданно прорезавшейся у Сергеича романтике я, — Валим туда со всех ног, пока нас или с крыши не накрыли, или морф не кинулся. По этой стороне, следим за тварью, а вон у того столба резко вправо, и в дверь.
— А что за дверью-то, подумал? — спросил Васька.
— А что бы ни было, перестреляем там все. Главное — от морфа запереться, а я вроде как засов на двери вижу.
— А дальше?
— Посмотрим. Решаем проблемы по мере поступления. Давай, разом, на счет «три». Раз, два, три!
Рванули изо всех сил, и на бегу я старался ужаться до незаметной и маленькой точки, которую никому не видно, ни стрелкам с крыши, ни морфу из окна. Но надеждам не суждено было сбиться. Мощная туша морфа ловко выпрыгнула из окна второго этажа на асфальт, крутанула башкой, а затем рванула в нашу сторону.
Командовать «огонь» не потребовалось. Три ствола с глушителями плюнули длинными очередями навстречу чудовищу, сбив его атаку и заставив укрыться за машинами, куда он заскочил огромными прыжками, но с крыши донесся свист, долгий, разбойничий, какой-то даже радостный. И прямо у меня под ногами в асфальт ударила пуля, выбив большой сноп синеватых искр.
— Зигзагами! — заорал я, бросаясь через дорогу и на ходу пытаясь заменить магазин, который я весь, до последнего патрона, выпустил в морфа.
Грохот нового выстрела, еще один, еще, все близко. Из СВД бьет, точно ведь. Загрохотал с крыши пулемет, хлестнуло прямо перед нами очередью, выматерился Сергеич, но мы уже заскочили за угол дома, взбежали по крыльцу. И только сейчас мне удалось, наконец, вытащить непослушный магазин из разгрузки и вставить его подбивом в АКМ, случайно наподдав ногой выпавшему так, что тот, вращаясь, ускользнул от меня по полу.
— Пусто вроде, — прошептал Васька, оглядывая помещение, включив подствольный фонарь.
— Ага, — сказал я.
— Серый, — послышалось от дверей, — Кажись того, задели меня.
Я оглянулся. Сергеич медленно сползал по стене, оставляя на ней кровавый след. И спереди вся разгрузка была залита черной в тусклом утреннем свете кровью, вдруг ставшей неправдоподобно красной, когда на нее упал луч фонаря.
— Вася, дверь, — прошептал я, бросаясь товарищу и выдирая ИПП из кармана.
Сергеич заваливался набок, теряя силы с каждой секундой. Крови было много, очень много, с такими ранами не живут, я точно знаю, мне даже смотреть на нее не надо, насмотрелся. Но расстегнул разгрузку, взмахами ножа располосовал анорак и майку, сморщился, чувствуя накатывающее отчаяние. Выходное отверстие было в груди, слева, а вошла пуля сзади и сверху, угодив в самый верх лопатки. И кашель, хриплая одышка, пенящаяся кровь изо рта.
— Сергеич.., — протянул я в отчаянии, накладывая на рану подушку и понимая, что ничем помочь не могу.
— Все… Серый, мне все, — захрипел он, пытаясь перехватить мой взгляд, — Серый, на трубу держись, высокую, с красными полосами. Там точно наши, это Первый завод, к нему прорывайся. Ты сможешь, ты парень крепкий.
— Васька, помоги! — крикнул я в отчаянии.
— Там есть кто-то, за стойкой, — сказал Васька, стоя у закрытой двери и снова целясь из автомата в глубину зала.
— Тогда убей его бегом, и возвращайся! — заорал я, — Мне помощь нужна!
— Слышь… Серый.., — шептал Сергеич. — Ты со мной не задерживайся, я все, легкое пробито наверняка и там еще беда какая-то внутри меня. Оставь мне пистолет и уходи, автомат можешь взять.
— Заткнулся бы ты, а? Силы береги.
Я попытался его перевернуть на бок, вызвав тяжелый стон. Если там и лопатка раздроблена, то что мне делать? Как подушку наложить?
От стойки, куда пробежал Васька, раздался хлопок заглушенного ПБС выстрела, затем еще один.
— Два были, только просыпались, — сказал он, подбегая и падая на колени рядом.
— Ну вы того, парни.., — вдруг сказал Сергеич, — Бывайте еще. Удачи.
И умер. Взгляд остекленел, разжались пальцы, судорожно стиснутые на лямке разгрузки. Лишь струйка крови, уже без пены, медленно потекла на пол изо рта.
— Вот как… Сергеич, — пробормотал Васька и потащил с головы шлем.
— Вот так, — кивнул я и тоже обнажил голову, — Кто сделает, ты или я?
Васька сказал:
— Ты командир, на тебе и ответ. Давай.
А сам встал и пошел вглубь помещения. Самый умный, значит. Хотя он прав. Я всех сюда вел, мне и отвечать, чтобы человек в неправильном виде не возродился. Вытащил из кобуры «грач», стащил с убитого товарища шлем, прицелился в висок и выстрелил.
— Прости, так надо.
И в это время на дверь обрушился тяжелый удар.
Александр Васильевич Пасечник,
начальник СБ концерна «Фармкор».
28 мая, среда, утро.
Вечером снова приходил Усимов, на этот раз с результатами обысков в квартирах всех «фигурантов». Ничего специфического или криминального он там не нашел, квартиры как квартиры, у Домбровского заметно роскошней, чем у остальных, но кое-что насторожило. Бывший муровец сказал, что у друга детства Главного, умного ученого Домбровского, и его бывшего коллеги по МВТУ имени Баумана Тимохина, оказалось неожиданно много книг на апокалиптическую тематику.
На русском и английском, почти все, наверное, что можно было найти. В другие времена это выглядело бы невинным увлечением, но учитывая реалии мира за окном и доступ упомянутых людей к «материалу», убившему мир, теперь это заставляло задуматься. А с поправкой на странное их поведение — вдвойне.
Обысками Усимов не ограничился. И сейчас Пасечник крутил в руках баллон с дезодорантом, если верить надписи на его серебристом боку. Но дезодоранта внутри не было, равно как и чего-то еще.
Историю появления таких баллончиков Пасечник знал, хоть сам их в глаза не видел, этим занимались Оверчук и «главный урод» Еременко. Баллончик представлял собой несложное устройство для распыления чего угодно жидкого — побочный продукт недолгого контакта с некой частной и очень тайной охранной компанией, разместившей столь странный заказ. Что собирались распылять они — оставалось тайной, важно было то, что он был двухрежимноым — мог постепенно «подтравливать» содержимое в атмосферу, а мог и почти разом выпустить, и даже не сразу, а через какой-то промежуток времени, внутри был вмонтирован примитивный пружинный таймер, заводившийся вращением головки баллончика.
Судя по всему, не дезодорант собирались распылять, учитывая то, что заказчики были заинтересованы в создании сильнодействующих наркотиков, способных вырубить человека после первого же вдоха. Стабильное и правильно работающее вещество создать не удалось, слишком много непредсказуемых моментов мешали его применению, но аппарат для распыления появился. Появился и исчез в хранилищах компании за ненадобностью до поры до времени. И вот теперь…
— Ну и что вы туда налили, умники? — спросил генерал, глядя на разложенные перед ним на столе портреты «фигурантов». — Неужели вы даже до этого додумались?
Все трое, как на подбор нечесаные, очкастые и бородатые, классический тип »интеллигентов от науки«, они никак не вязались в сознании с какими-либо злодействами. Это с виду, потому что Пасечник по причине своего крестьянского происхождения интеллигентам категорически не доверял, формулируя свое отношение к ним фразой: »Пользы от них ноль, зато мнение есть у каждого«. А в качестве примера выводил все поколение »шестидесятников«, которые, по его мнению, и загубили ту страну, в которой жили.
