Я оглянулся на Мелихова, и увидел, что у того глаза как фары. На что бы он у себя в лаборатории не насмотрелся, такое для него точно внове. Я уже выяснил, что он с начала Беды никуда из Центра не уходил, и в сущности, благополучно пропустил все неприятности. Ни драться ему не пришлось, ни даже с мертвяками столкнуться вне вивария. Такой вот везучий.
Машина проскочила через разрушенный сильным взрывом накопитель — когда-то через него заезжали в этот закрытый город и выезжали из него. Кирпичное здание караулки, обугленное и опустевшее, свернутые на сторону ворота, несколько обглоданных костяков на земле.
Шкабара просто вывез нас из города, после чего начал огибать его по «патрульной дороге» — той самой, по которой катались в свое время патрульные машины, приглядывавшие за периметром. Тут все всерьез было, не мелочились.
— Там, что ли, за мостиком? — спросил водитель.
— Точно. Нам бы к самой опушке.
Тот только хмыкнул. Свернул с дороги на заросшую грунтовку и действительно остановил «Патруль» чуть не упершись бампером в ствол сосны.
— Нормально? — усмехнулся он.
— В самый раз. Спасибо. — поблагодарил я неожиданных помощников. — Надеюсь, что больше не увидимся.
— Тебе того же. — ответил тот.
Мегрел просто кивнул. Я еще обратил внимание на то, что он долго смотрел нам вслед, пока мы забирались дальше в лес и окончательно не потерялись из виду.
— Куда дальше? — спросил Зудин, едва мы остановились и я вытащил из кармана рюкзака карту.
К счастью, GPS еще работал. Кажется, начал немного врать, метров так на сотню уже, но все же работал исправно. Поэтому определение на местности много времени не заняло.
— Туда. — показал я рукой направление. — Васька, давай вперед, в дозор. Мы следом в пятидесяти метрах.
— Давай лучше ты в дозор… — начал было майор, но я его прервал:
— Что тут лучше — мне виднее, понятно? Охота командовать — ходи со своим отрядом. Вопросы?
Он чуть не поперхнулся, столкнувшись с такой борзотой, но все же проглотил, лишь хмыкнул иронически. Затем половчее передвинул «сто третий» с подствольником, сказал:
— Командуй давай, Ковпак.
Пошли быстро, Васька сразу взял хороший темп. Вариант с пешей погоней совсем сбрасывать со счетов не следовало, так что покинуть это место следовало как можно быстрее. Майор шел легко и умело, а вот ученый сопел, чем-то брякал, путался в своих ногах и вообще быстро запыхался. Но пока держался, подгонять его не приходилось.
Идти по мягкой лесной почве было легко, разве что о корни иногда наш спутник спотыкался. Утреннее солнце начинало припекать, птицы расчирикались, словно все хорошо и в порядке вокруг, где-то дятел садил очередями. Даже кукушку слышал, но вопросов ей не задавал. Не хрен. Приходилось отмахиваться и от комаров, которых здесь тоже хватало, самый сезон в разгаре.
В таком темпе отмахали километров пять, и как я не был против, но деваться было некуда — пришлось у Мелихова забрать и рюкзак, и автомат, и подсумки с магазинами.
В таком темпе отмахали километров пять, и как я не был против, но деваться было некуда — пришлось у Мелихова забрать и рюкзак, и автомат, и подсумки с магазинами. Забирая оружие, я спросил:
— Ты хоть стрелять умеешь?
— Учился. — кивнул он. — У нас теперь всех учат, в принудительном порядке.
— И как?
— Со ста метров в человека попаду.
— Ну ладно, достаточно. — одобрил я. — А в мертвяка стрелять приходилось?
— Конечно, в Центре. — к моему удивлению ответил Мелихов.
— В Центре?
— А куда их девать после экспериментов? Гордеев пистолет в руку сует и давай, отстреливай.
— Это хорошо, хорошо… — одобрил я.
Разгрузившийся ученый снова приободрился, зашагал веселей, хоть постоянно отирал пот со лба, оттягивал камуфляжную куртку в тщетных попытках проветриться, в общем, делал все то, что делают люди, слаб знакомые с пешими походами.
После двух часов марша я объявил остановку и привал.
— Почти на месте, надо оглядеться. — сказал я.
Зудин кивнул, пообещал присмотреть за «ценным грузом», а мы с Васькой двинули вперед, уже медленно и осторожно, приседая за каждым кустом и вслушиваясь в лесные звуки, надеясь определить так присутствие противника, случись тому оказаться у нас на пути. Но ничего подозрительного не происходило. А когда далеко, в просвете между деревьями показалась залитая солнцем поляна, я взялся за короткую рацию:
— Большой, Большой, здесь Серый.
— Здесь Большой! — сразу же послышался радостный голос. — Мы на месте, у нас все в норме.
— Выходим.
— Стой! — схватил меня за рукав Васька. — Замри!
Кричать «почему» я не стал, сказали замереть — и замер.
— Собаки. — шепнул он, указав куда-то в сторону от поляны.
Я обернулся. Несколько темных грязно-серых псов трусцой двигались через кусты. Это не мертвые собаки, те неуклюжие. Это живые, и это…
— Вась, а ведь это волки. — шепнул я. — Ты понял, а?
— А чего тут понимать? Земля пуста стала, вот и возвращаются на свое место.
Александр Васильевич Пасечник,
начальник СБ концерна «Фармкор».
29 мая, четверг, утро.
— Александр Васильевич, прослушку решили ставить только в лаборатории и конкретно в кабинете Домбровского. — докладывал Усимов. — В квартиры я решил не лезть, чтобы меньше риска засветиться было.
— Почему?
— Дома они не станут встречаться. — объяснил опер. — Зачем им? Там они чай пьют и спать ложатся. А общаются в лаборатории, они там вместе, и самое главное — вся система внутреннего контроля завязана на их же компьютеры. Что им?
— Разумно. — кивнул Пасечник. — Что-то есть уже интересное?
— Пока нет, только начали слушать. — покачал головой опер. — К вечеру первый отчет выложат. Но уверенности в том, что они о чем-то интересном для нас болтать начнут, пока нет.
Пасечник Усимова знал хорошо. Если тот начинает делать забросы в стиле: «Работаем, конечно, но не уверен, что от этого результат будет…» — то это означает, что у него есть какая-то идея. Но идея такая, что даже решиться ее выложить надо иметь силы. И важно еще то, что обычно такие идеи, Усимовым высказываемые, давали результат.
— Ваня, не тяни кота за хвост, говори чего решил. — сказал генерал, глядя собеседнику в глаза.
— сказал генерал, глядя собеседнику в глаза.
— Александр Васильевич, вопрос разрешите? — спросил тот.
— Валяй.
— Вы сами как думаете? Они все это устроили, или нет?
— В прокуратуру дело бы пока не передавал. — подумав, ответил Пасечник. — Но для себя решил, что они. Баллончики для распыления, стертые записи, старательное подсовывание своих людей в лабораторию, все остальные детали — все за это говорит. Процентов девяносто за то, что это они.
— Я еще детальку добавлю — Домбровский сейчас как с цепи сорвался, если присмотреться. — дополнил Усимов. — У него кроме секретарши, которую он по пять раз в день на рабочем столе, еще лаборантка, еще горничную сейчас вдруг подбирать взялся. Я такое уже видел раньше, когда тихий и интеллигентный как с цепи срывается.
— Верно, бывает с ними. — усмехнулся Пасечник. — Когда думают, что банк сорвали. На этом и палятся чаще всего. У бандитов ума хватает подчас тихо себя вести, а у этих прет. Осознание того, что они самые умные и всех поимели.
— Так точно. — ухмыльнулся Усимов. — Вот и по Домбровскому такая же картина.
