Как-то незаметно для себя мы оказались за длинным сборным столом во дворе, как выяснилось — у председателя колхоза. Натащили еды, похоже, что готовили в разных домах. Я хотел выставить пост у машин, но председатель — пузатый мужичок с хитрой рожей вечного посетителя пивного ларька, сказал, что отвечает лично за сохранность имущества, и сел рядом со мной. Я решил рискнуть, и пост выставлять не стал, мысленно прикинув, что в случае необходимости мы деревню по бревнышку разнесем. Но доверие может сработать лучше, чем явное выражение недоверия.
За столом мы тоже не схалявничали, выставили водки из наших запасов, к чему общество отнеслось с явным одобрением. Оказывается, по хорошей водке здесь успели соскучиться, в меню доминировал самогон местного производства.
Дальше разговорились, все со всеми, в разных концах стола. А председатель, отзывавшийся на Михал Трофимыча, или просто Трофимыча, начал аккуратно выспрашивать меня, куда и зачем мы направляемся. Дежурным ответом было задание нашего нового командования на доставку важных документов черт знает куда, в секретное место, в общем. Версия вызвала достаточное уважение, и звучала таинственно, оценил ее председатель.
А дальше и я принялся за расспросы о том, что тут было с началом Катастрофы. Выяснил, что бедствие почти не задело немаленькую деревню Старогорку, в силу ее удаленности от областного центра, равно как и деревень вокруг. Разумеется, были и здесь случаи обращения, и собаки мертвые завелись, и даже крысы, но набрать ту критическую массу, чтобы пересилить живых, не смогли.
Деревни отбились. Собак постреляли, на крыс реагировали и собаки и кошки, поэтому их, в силу неуклюжести, даже палками бить было можно, но самое главное — мертвые крысы свои главные крысиные навыки растеряли. Норы прогрызать разучились, и организация у них распалась. Получились из них довольно никудышные уличные твари, которые, к тому же, на человека не нападали. Великоват он для них, наверное. Хоть ногами их топчи. Потом, правда, побыстрее стали, но не настолько, чтобы представлять реальную проблему.
А вот чем ближе к областному центру, тем хуже была обстановка. Пока деревенских никто не тревожил, деревня стояла в стороне от трассы, и даже от местного шоссе. Но патрулирование местности кой-какое наладили. Глобальных планов старогорцы не строили, по-крестьянски собираясь и дальше питаться от земли и своих трудов. Я поинтересовался наличием банд в округе, и Трофимыч уклончиво сказал, что кто-то что-то слышал, но толком не знает. Пришлось мне его порадовать подробностями сегодняшней перестрелки, а заодно и рассказам про перебитую деревню у моста. Это его заметно шокировало, он даже выпил в задумчивости, а я его поддержал, особенно после того, как сбоку вмешался какой то мужичок, и сказал:
— Ну, точно, зона, что в Камышовке, разбежалась. Откуда им еще браться? И по месту похоже, им до моста пять верст оттуда.
— От мля, не было печали! — в сердцах сказал председатель, хлопнув себя толстой ладонью по не менее толстому колену.
— Трофимыч, а чего ты хотел? — я подцепил с тарелки соленый грибок, закидывая в пасть следом за водкой. — Банды везде появляются. Прежней власти не стало, и новой еще нет. Вот теперь каждый и пытается к ней подобраться.
— Была ментовская, а будет воровская? — вздохнул председатель.
— Неа, ни хрена, — мотнул я головой, выдохнув после рюмки. — Будет того, кто сильный.
— И кто же теперь сильный? — влез мужичок, который вмешался в разговор.
— Где кто, — пожал я плечами. — У вас неподалеку вояки были? Или нет?
Трофимыч подумал, поморщил лоб.
— Двадцать верст отсюда артполк был. И еще ракетчики стоят подалее, верстах в пятидесяти, стратегические вроде как даже.
— Вот они могут быть силой, — заявил я. — Без проблем.
— Это как же? — удивился председатель. — От них и до напасти этой толку-то не было. То их не кормят, то им не платят, а от них никогда не слова. Ворье да менты страной правили, что хотели, то и делали. Не, у военных отродясь глотки не было!
— Глотки не было, зато кулаки были, — возразил я. — Раньше они под правительством были, правительство генералов погнилее на них сажало, чтобы не рыпались. А как началось, то в Москве и вокруг они одни властью и остались. А бандитов вешали, кстати, на фонарях. А насильникам еще и яйца резали перед этим.
Последнюю подробность я добавил исключительно для придания нужного колорита, и идея кастрации с последующим повешением председателю почему то очень понравилась, мы даже еще выпили за такое дело.
— А правительство то это самое… оно куда делось? — вдруг залюбопытствовал председатель.
— А хрен его знает, — пожал я плечами, — Кое-кого военные расстреляли у аэропорта, кто за границу собирался. А где остальные — никто не знает, о них с начала заварухи ничего не слышно.
— Ну, хоть кого-то расстреляли, и то слава богу, не все сбегли, — истово перекрестился на икону Трофимыч, затем уточнил: — Значит, смыться не дали?
— А хоть бы и дали… Такое во всем мире, как и у нас. Что тут от мертвяков бегать, что в Америке — разница невелика.
— Тоже верно, — вздохнул он, поскребя в затылке.
— Тоже верно, — вздохнул он, поскребя в затылке. — Это им отсюда казалось, что там лучше будет, а если везде одно и то же, то… Хрен редьки не слаще. Надо же, двух месяцев еще нет, как началось, и уже конец света.
— Ну, Трофимыч, погорячился ты, — возразил я, — Не полный конец, мы то еще здесь сидим да водку пьем. Вроде не закончились покуда.
— Это мы, — упрямо покачал головой собеседник. — А свет, какой был, мандой накрылся. Мы уже в новом свете водку пьем, в том, что от старого остался.
— С водкой нам поостеречься бы надо, — вздохнул я с сожалением. — Ехать завтра с ранья.
— А вы не ехайте, коли водку пьете, — логично возразил Трофимыч, — Пьяному ездить нельзя, тут оставайтесь завтра. Хоть поговорить с новыми людьми можно будет. Баньку натопим, попаритесь. Вы вон, в военных делах опытные, мож присоветуете что. Банде-то этой до нас и ста верст идти не надо, за час доедут.
Ага, вот оно как. Трофимыч сложил два и два, прикинул хрен к носу, и решил придержать нас тут, насмотревшись и рассказом нашим вдохновившись. Одно дело если бы я тут врал один, так он всех слушал, как один слова другого подтверждает.
— Трофимыч, ну задержишь ты нас на день, ну даже на два, — усмехнулся я. — А если банда через неделю придет?
— Ну, она мож в другую сторону пойдет! — возразил он быстро.
— Пойдет в другую, затем вернется в эту, — разбил я его мечтания. — Им жрать что-то надо, пить надо, баб надо. Они скоро начнут всех вокруг себя налогом обкладывать. И хорошо, если просто обложат, без махновщины, только это вряд ли. Чего они целую деревню перебили? Беспредельщики.
Трофимыч закряхтел, засопел обиженно, но ничего не сказал. Видать, в душе со мной согласился. Помолчал, помолчал, затем сказал:
— Ну, тогда советуй, чего нам делать.
— Посылай людей к воякам, — сразу ответил я и спросил: — Кто ближе?
— Артиллерия. Они совсем близко.
— Вот к ним и посылай, — заявил я, — Прояви инициативу, договариваться начинай сам, но не на налог, а на помощь продуктами и чем там еще, понимаешь? Одно дело, когда с тебя брать приходят, и совсем другое, когда ты первый предлагаешь. Уже не налог получается, а сотрудничество. Уважать будут.
