Гниль, довольно хлюпая, обволокла его полностью. Слабо трепыхаясь в скользких вонючих объятиях и задыхаясь от недостатка воздуха, вирусолог простонал:
— Эх, Кармен… не повезло тебе с героем! Сожрет его сейчас эта бледная трепонема, килограмм пенициллина ей в…
Гниль содрогнулась и, колыхаясь как желе, схлынула вниз. С трудом удержав равновесие, почти задохнувшийся Аркаша жадно хватал ртом воздух.
С трудом удержав равновесие, почти задохнувшийся Аркаша жадно хватал ртом воздух.
Феликс, прекратив пугать лошадей своими воплями, недоуменно разинул клюв:
— Как у тебя это получилось?!
— Не знаю… — заплетающимся языком ответил молодой человек, ощупывая себя со всех сторон.
— Но она же тебя почти что съела!
— Ну да… — Ильин тряхнул головой и посмотрел на жалобно жмущуюся у корней дерева Гниль. — Съела. Практически… Я уже со всеми попрощался… Тебя напоследок обматюкал, ее добрым словом помянул… а она вдруг — раз! — и в кусты!
— Каким словом? — почему-то заинтересовался древний миф.
Аркаша неуверенно пожал плечами и, подумав, повторил:
— Килограмм пенициллина тебе… Опаньки! Феликс! Ты видишь?!
— Вижу! — радостно захлопал крыльями птиц, наблюдая, как жуткая субстанция, сжавшись до размеров детского плевка, поспешно утекает в землю. — Так вот чего она так испугалась! Слова этого… непонятного…
— «Килограмм»?! — не поверил медик.
Феникс страдальчески щелкнул клювом:
— Да нет! «Пенициллин»! Это что-то колдовское?
— Нет, конечно! Пенициллин — это же известный антибиотик…
— Что?
— Ладно, ты все равно не поймешь. Такой препарат, короче, древний, как бивни мамонта, его еще в Античности греки из пенициллиновой плесени получали… Не скажу, что панацея, но многие инфекции его не переносят. А эта ваша Гниль, похоже, даже само название не переваривает!
— И хвала солнцу! — заявил древний миф. — Теперь нам точно ничего не грозит… ПЕНИЦИЛЛИН!! — грозно каркнул он на робко сунувшийся было из-под корней белесый студенистый отросток. Тот чавкнул и исчез.
— То-то же! — удовлетворенно резюмировал птиц. — Аркадий, ты наелся?
— Вполне. — Медик подобрал с земли мешок с остатками припасов, завязал и подвесил его к седлу своего коня.
— Согрелся?
— Да вроде…
— Тогда поехали. Хоть бояться нам уже нечего, но поторопиться все-таки стоит…
Невдалеке, под хруст ломаемых веток, раздался перепуганный рев вперемежку с пронзительными мальчишескими криками. Путешественники переглянулись…
— Эй, там! — заорал Аркадий, вонзая шпоры в бока лошади. — Держитесь!! Мы сейчас!
Круша в щепки многострадальный лес, оба ломанулись на крики, вопя в два голоса грозное «пенициллин!!!»… Чуть не опоздали — лежащие на земле два полупрозрачных белых кокона уже едва-едва шевелились.
Аркадий бесстрашно спрыгнул с коня и, топнув ногой, рявкнул во всю мощь легких:
— А ну сгинь, пакость! Пенициллин, я тебе сказал!!
Гниль слетела с предполагаемых жертв одним махом. Медик для профилактики прошелся по всей группе известных ему антибиотиков, убедился, что двум валяющимся на земле и медленно приходящим в себя бедолагам больше ничто не угрожает, и присмотрелся повнимательнее…
— Лир?! Барбуз?!
— Аркадий… — слабо пискнул горе-проводник, счастливыми глазами глядя на изумленного вирусолога.
— Мы вас все-таки нашли!
— Это еще кто кого… — Растягивая рот до ушей, медик протянул ему руку. — Хватайся, экстремал! И скажи спасибо, что батя меня семь лет назад к себе на завод литейщиком не затащил! А то всем нам тут сейчас было бы очень весело…
…Ночь закончилась вполне благополучно — Гнилые пущи остались позади, все были живы и здоровы, разве что Лир сорвал голос, Барбуза до сих пор потряхивало от лесных впечатлений, а Аркаша постоянно чихал и пугал сотоварищей страшными словами «грипп» и «ОРЗ»… Что касается феникса, то для него события минувшей ночи прошли безболезненно. Напугаться по-настоящему и в результате этого сгореть он попросту не успел, простуда его не брала, а голосовые связки у древней легенды были еще те… Куда там дону Педро!
Где-то к полудню, вырвавшись из объятий тенистых пущ, вся компания оказалась на небольшом зеленом пригорке, с которого открывался живописный вид на…
— Болото?! — простонал вирусолог. — Опять — болото?! Не хочу! Не пойду! Надоело!!
— Да что ты так кипятишься? — не понял Феликс, который, ясное дело, и понятия не имел о сравнительно недавнем знакомстве медика с подобным же типом земного ландшафта. — Ничего особенного! Топь, и все…
— Это тебе «и все»! У тебя — крылья! — заявил Ильин, поглядывая на «любующегося облаками» Лира. — А мы уже раз в таком искупались, и что-то по новой мне не хочется! Я еще с ночи не оттаял!
— Через любое болото, даже Семимильное, пройти можно, — щелкнул клювом птиц. — Надо просто дорогу знать…
— А ты знаешь, да? Чего глазки отвел?! Знаешь?!
— Теоретически, — неуверенно каркнул Феликс. — Я же через него летал! Ходить, правда, не пробовал…
— Во-во! — хмуро сказал Аркадий, спешиваясь. — Ну что ж делать, надо так надо… А лошадей как же? — Он вынул из-за пазухи аккуратно сложенную карту, заботливо предоставленную его величеством, и разложил на травке: — Вот, видишь — тут после болота еще Равнина какая-то…
— Не какая-то, а большая, — заметил феникс. — И песчаная.
— То бишь на своих двоих мы еще неделю до Разлома будем топать! — уверенно заключил Аркаша. — Нет, мне это совсем не нравится…
— Коней надо брать с собой, — кивнул Барбуз. — Я-то что, я дойду… А вы с Лиром — нет.
— Сложно… — просипел горе-проводник, опытным взглядом окидывая необъятные топи. — Если из нас кто провалится — вытащить сможем, а вот лошадь… Она же столько весит!
— Тем более их у нас две, — поддакнул птиц.
Ильин с досадой фыркнул:
— Без тебя заметили! Вот был бы ты, страус, пегасом, а не фениксом, никаких проблем бы не было… — Он задумался, что-то вдруг вспомнив. Внимательно осмотрел людоеда с головы до пяток, и спросил: — Барбуз, извини, что напоминаю… Твоя супруга как-то сказала, что ты бревнами в городки играешь?
— Было дело… — смутился людоед.
— А поскольку штук зараз сможешь поднять?
— Не знаю, я не проверял… Вы плот сделать хотите, да? И на него — лошадей?
— Утопнет! — высказался паренек.
— А поскольку штук зараз сможешь поднять?
— Не знаю, я не проверял… Вы плот сделать хотите, да? И на него — лошадей?
— Утопнет! — высказался паренек.
— А с лошадями — точно! — встрял птиц.
Вирусолог замотал головой:
— Да нет! Я про другое! Хорошее бревно весит где-то как наш Лир, так?
— Ну да… — все еще не очень понимая суть, ответил великан.
— Ага, значит, это килограммов пятьдесят, не меньше… — принялся считать медик. — Одна лошадка, если вдуматься, около четырехсот кило — эти не очень крупные…
— Тайгетские рысаки, — ввернул всезнающий Феликс, — они низкорослые, но выносливые. Такого коня даже лучшие скакуны Эндлесса не всегда обскачут!
— Не сбивай ты меня с мысли! — прикрикнул Аркадий. — Так вот, что я имел в виду: в пересчете на бревна одна лошадь — это восемь штук! Бородавчатый, ты столько поднимешь?
— Наверное, — пожал плечами людоед. — Попробовать надо!
Без долгих раздумий Барбуз, поплевавши на руки, подлез под тугое брюхо стоящего к нему ближе коня, поднатужился и поднял обалдевшее животное вверх. Лошадь начала было ржать и вырываться, но потом, по-видимому, решила, что на ней ездили всю жизнь, а она — ни на ком и ни разу, посему успокоилась…
