— Давно это было? — сочувственно спросила девушка.
— Давно… лет пять назад… — припомнил побирушка. — И ведь до того позорно проиграли! Четверть армии еще на границе эндлесской срезали Сигизмундовы вассалы. На что после этого можно было надеяться? Так нет, диктатор Наорд не отступил, приграничных баронов кое-как перерезал — кого смог, конечно, и на столицу пошел…
Барон вздрогнул. Он снова увидел перед собой родной замок. Опущенный мост. Туманное февральское утро. И конных всадников с натянутыми луками, вылетающих из леса… Вот туча стрел поднялась в воздух. Конь испуганно заржал и шарахнулся назад. Скачущая впереди серая в яблоках лошадка вскинулась, всадница на ней вскрикнула и выпустила из рук поводья…
— Эллис! — закричал Хайден, вскакивая.
Аркаша вскочил следом:
— Хайд, ты что?!
— Мой замок… — словно безумный, метался по трактиру Хайден, ничего не видя, кроме стеной вставших перед глазами страшных воспоминаний. — Мои люди… Моя… моя жена… Они с нас тогда начали! Никого в живых не осталось, я один да кучка слуг… А Эллис… Они ее убили… За что?!
— Хайд, сядь! — Вирусолог вцепился в друга обеими руками, но удержать его было трудно. — Отдай меч! Отдай, шарахнутый, заденешь кого-нибудь!
— Задену! — просвистел сквозь зубы не помнящий себя сэр Эйгон.
— Отдай меч! Отдай, шарахнутый, заденешь кого-нибудь!
— Задену! — просвистел сквозь зубы не помнящий себя сэр Эйгон. — Тогда не смог… Сейчас смогу… Я вспомнил! Тайгет вспомнил, Наорда вспомнил, тварь эту белобрысую, что кинжал тогда бросил, пять лет назад, — все вспомнил! А сейчас пойду во дворец, и вспоминать они уже меня будут!!
— Хайд, успокойся!
Аркаша заметил краем глаза, как сбившиеся в кучу у входных дверей посетители расступились, пропуская в трактир одинаково одетых людей. Шестеро мужчин, вроде как в форме, только без каких-либо знаков различия. С таким же хвостиком, как у давешнего вора. Полицаи как пить дать! Ну Хайден, умник, нашел где орать про дворец! Сейчас всех заметут…
— Что здесь происходит? — осведомился первый из вошедших.
Медик, насколько возможно было, загораживая собой взбесившегося барона, изобразил на физиономии картинку «от улыбки треснуло лицо» и быстро заговорил:
— Ваше благородие, не обращайте внимания! Перебрал маленько, вот с ума сходит… Мы сейчас уйдем! Кармен, Лир, быстро хватайте этого психопата и тащите отсюда…
— Я сам пойду! — рявкнул Хайден. — Прямо во дворец! И своим мечом напишу на лбу у вашего диктатора имя каждого, кто испустил дух, защищая мой замок! Чтобы, даже если и выживет, впредь поостерегся ручищи свои поганые к святым землям Эндлесса протягивать!
— Эндлесс, — коротко бросил «полицай» и, не обращая внимания на сунувшегося к нему с очередными объяснениями Аркадия, приказал остальным пяти: — Взять!
— За что, товарищ командир?! — взревел Ильин. — Это же пьяные бредни! Он вообще к Эндлессу никакого отношения не имеет! Наслушался тут не пойми чего, вот башню и сорвало! Ей-богу!
— Это я отношения не имею?! — снова прорвало барона. — Все мои предки там жили! И живут! И никогда я от своего имени открещиваться не стану!
— Ну все… — схватился за голову медик. — Теперь точно дождется Вильгельм Заколебатель!
— Я — Хайден Эйгон, потомственный барон Эйгон Эндлесский, и горжусь этим! А вам, собакам, я вот что скажу…
Окончания монолога доблестного сэра «собаки» ждать не стали. Тривиально дали барону в морду, отобрали меч и молча поволокли на выход…
— А ну стоять! — в свою очередь рассвирепел Аркадий, хватаясь за оружие. — Какого черта?! Во всем мире свобода слова!
На его вопли никто не отреагировал. Пришлось становиться в дверях, сжав в руках новый меч.
— Я повторяю: отпустите его! Что, не видно — не в себе человек?! И не нервируйте меня, мне уже негде прятать трупы!!
Главарь «великолепной пятерки» невозмутимо поднял глаза на вирусолога и спросил, не повышая голоса:
— Аркадий?
— Что? — замер тот.
— Это ваше имя? Вижу, что ваше. Пойдете с нами. Прямой приказ правителя Наорда.
— Да пусть он своим приказом подавится! Отпусти моего друга, сволочь, пока я сам тебя не взял железной рукой за нужное место…
— Нас шестеро, — все так же спокойно сказал командир маленького отряда. — Вас двое. Вы все равно пойдете с нами, Аркадий.
— Вас двое. Вы все равно пойдете с нами, Аркадий. Уберите оружие… Диктатор велел не применять силу, но я имею право на любые действия, способствующие четкому выполнению приказа.
— А Хайден? — тихо сказал Ильин, понимая, что сделать действительно ничего не сможет.
— За принародные оскорбления и прямые угрозы в адрес правителя — в тюрьму, — ответил мужчина. — Но вас это не касается. Пройдемте…
Кармен поднялась и, шурша юбкой, решительно направилась к Аркаше.
— С ума сошла? — выдохнул тот. — Бери мула и беги!
— Нет, — сказала девушка. — Я с тобой!
— Этого мне только не хватало… — Медик взглянул в упрямые черные глаза и понял, что уговаривать ее бесполезно. — Ладно… Будем надеяться, что хоть мелкий умнее!
Он повернул голову и посмотрел туда, где только что стоял испуганный горе-проводник. Ильин не ошибся — Лир оказался умнее кого бы то ни было. Потому что самым подлым образом сбежал.
Колдунья, склонившись над зеркалом, удовлетворенно кивнула:
— Ну вот! Все как по маслу! А ты — «мяу, не получится» да «мяу, не сложится»… Говорила же, что я лучше знаю!
— Мрр… — неопределенно махнула длинным хвостом кошка. — Я дум-мала, что ваша плем-мянница… как бы повежливее выр-разиться…
— Ну да, умом не отличается, — согласилась старуха.
— Да у нее, пар-рдон м-муа, этого ума — полное отсутствие полного пр-рисутствия… Вот я и р-решила, что н-не выгор-рит…
— Дак у меня-то ума поболе! — Столь нелестная характеристика в адрес собственной родственницы колдунью совершенно не задела. — С Гаттой главное — говорить покороче, простыми словами, да припугнуть хорошенько, да золотых гор насулить с три наших Равнины… А там, сама знаешь, только нужного результата жди…
— Нр-равится м-мне ваш обр-раз мыслей! — муркнула советница, потягиваясь. — Поэтом-му и тор-рчу тут с вами… А вы н-не цен-ните!
— Ценю, — отмахнулась бабка, откладывая зеркало.
Что уж там, она сама была крайне довольна тем, как все складывалось! Теперь уж можно не бояться, что феникс не попадет к ней в руки… От Гатты все же польза была, причем немалая: не успели во дворец диктатора доставить долгожданную птицу, как племяшка тут же побежала искать связи с тетушкой. И если б не ее, Гатты, смазливый любовничек, который, собственно, птичку и доставил, бедовый Настоящий Герой еще бы неделю скитался по дорогам… Зато уж теперь все сложилось как нельзя лучше — и феникс, и герой скоро встретятся, и уже через несколько дней оба пересекут границу старинного заклятия…
Если б только зеркало могло показывать этого феникса! Колдунья снова с досадой скрипнула зубами. Столько времени ценного потеряли — ведь если верить молодой королеве, то герой птицу нашел гораздо раньше, чем тот, кого нанял Наорд! Потому и видно ничего не было… Теперь вот снова их сводить пришлось. Ну да ничего! Какие-то считаные дни, и…
— Мрр? Вопр-росик можно?
— Чего тебе? — недовольно отвлеклась от радужных грез хозяйка.
— Как вы гер-роя в Зияющий Р-разлом затащите? — мурлыкнула кошка.
— Не дур-рак же! И запугать не получится, он даже диких лесных людоедов чуть до ин-нсульта н-не довел…
— Что храбрый — это хорошо, — раздумчиво сказала колдунья. — И что мозги есть — тоже неплохо. Ты главное забыла, дура черномазая, — сердце!
