Карменсита, первой почуявшая неладное, обернулась и ахнула:
— Ай! Аркадий!
— Что?! — в свою очередь вздрогнул вирусолог, ожидавший, по примеру Хайдена, какой-нибудь подлянки и почти уверенный, что одна из прожорливых гадин под шумок схарчила птичку.
— Он… светится!!
— Дай-ка гляну… — Аркаша быстро сунул голову в фургон и задумчиво проронил: — Хайд, ты меня прости, конечно, но без атомного реактора в ваших краях точно не обошлось!
— Я горю! — всхлипнул безутешный птиц, почти с ужасом обозревая пышущее жаром крыло, полыхающее как костер в самом прямом смысле этого слова.
— Он… светится!!
— Дай-ка гляну… — Аркаша быстро сунул голову в фургон и задумчиво проронил: — Хайд, ты меня прости, конечно, но без атомного реактора в ваших краях точно не обошлось!
— Я горю! — всхлипнул безутешный птиц, почти с ужасом обозревая пышущее жаром крыло, полыхающее как костер в самом прямом смысле этого слова. — Опять началось! Спасите! Сделайте что-нибудь! Я должен добраться до священной горы!
— При чем тут это? — удивленно спросил сам себя медик, подумал мгновение, отодвинул в сторону вставшую столбом девушку и скрылся внутри повозки. — Ребята, во избежание общего облучения пока сюда не суйтесь… Так-так… Ага!
— Карр?! Пшшш…
— Вот так-то лучше! — с чувством выполненного долга сказал вирусолог, опрокидывая оплетенную бутыль с водой. От мокрого как курица феникса повалил тяжелый горячий пар. — Ну как температурка — понизилась?
— Ка-кажется, да… — Феликс осторожно шевельнул здоровым крылом, повертел шеей и улыбнулся во весь клюв: — Полегчало!
— А что это вообще было? — Медик поставил пустую бутыль в угол.
— Понимаете, — виновато объяснил птиц, распушая перья, — я, когда пугаюсь, начинаю вот так вот… гореть! И могу сгореть совсем… Конечно, фениксы восстают из пепла, но делать это лучше в строго определенном месте — на восточном уступе священной горы Галлит. Причем — на восходе солнца!
— А иначе что? — выглянула из-за плеча Аркадия любопытная Кармен.
— Много чего случиться может, — грустно сказал феникс, уже почти успокоившись. — Я же в яйцо превращаюсь. Из которого новый я вылуплюсь. А яйцо кто угодно может растоптать, разбить, колдуну продать…
— Зачем колдуну? — нахмурился подозрительный барон, при последнем слове как-то не по-хорошему косясь на Лира.
— А вы разве не знаете? — Горе-проводник подошел поближе, с интересом рассматривая предмет разговора. — Феникс — легенда! Огненная птица, волшебное создание… Его кровь, говорят, может сделать человека бессмертным!
— И что, правда? — немедленно заинтересовался медик, вспомнив о своем неутешительном диагнозе. Феликс, по глазам врачевателя допетрив, что ничего хорошего ему это любопытство не сулит, отодвинулся в сторону и принял оборонительную позицию…
— Не уверен, — честно ответил паренек. — Но что мощь небывалую зелье из его крови даст — это точно! Мне Хозяин говорил…
— Хозяин леса? — вспомнил Хайден.
— Да. Он меня учил со зверями разговаривать, — бесхитростно улыбнулся Лир, и барону стало совестно за свою неуемную подозрительность. — И много рассказывал. Феникса надо беречь… Ой, а что у него с крылом?
— Сломал. А лечить не дается! — развел руками Аркаша. — Я пытался… Он же русского языка не понимает! То его ощипывают не так, то его зарезать хотят… О! Ты же, Лир, у нас по фауне специалистом оказался? Может, мозги ему промоешь? То есть мне-то параллельно, будет он там летать или нет, но я Кармен обещал…
— Не получится, — шмыгнул носом паренек.
— Он же не обычное животное.
— Можно подумать, эти ежики-мутанты были обычные!
— Они неразумные! И вообще, феникс — это… это…
— Пылает в ночи костер! — выгнул покрытую перьями грудь Феликс. — Как лучик в колодце без дна — посланник Солнца!
— Как мы себя любим, — фыркнул Аркадий, насмешливо обозревая лопающегося от гордости «посланника». — Сам себя не похвалишь — ходишь как оплеванный?
— Вы — хам, молодой человек! — тут же разобиделся древний миф, но развивать тему не стал — сам прекрасно понимал, на что он сейчас похож после вынужденного душа из бутылки…
Вирусолог пожал плечами:
— Извиняй! Чем удобряли, то и выросло. Граждане, мы здесь долго топтаться будем? Бояться вроде больше нечего, мул потрясение пережил, фургон почти не пострадал…
— Поехали, — кивнул Хайден, вспрыгивая на облучок.
Лир беспокойно потоптался на месте и спросил:
— А можно мне с вами?
Аркаша, прежде чем исчезнуть внутри повозки, переглянулся с бароном:
— Как считаешь?
— Да мне все равно, — ответил тот, — одним больше, одним меньше…
— Я полезный! — вставил паренек.
— Имели счастье убедиться… — Медик пару секунд подумал и махнул рукой. — Ладно! Залезай. Вдруг пригодишься, не дай бог, конечно… Хоть феникса за клюв подержишь, чтоб не орал на весь лес! Сломал бы он шею, а не крыло, меньше было бы заморочек…
Старая колдунья, проклиная все на свете, едва не запустила волшебным зеркалом в стену. Насилу удержалась — больно вещь ценная, второй такой днем с огнем не сыщешь, а наколдовать — силы уже не те!
— Этот герой, мухомор ему в глотку!
— Мрр… Что н-не так?
— Да все не так! — злилась хозяйка, вертя в руках бесполезную «камеру слежения». — Не показывает! Не картинка, а муть сплошная! И не слышно ничего…
— Может, испор-ртилось? — предположила кошка, осторожно царапнув коготком гладкую зеркальную поверхность, на которой действительно ничего не отражалось — какой-то серый туман плавает, и вся радость…
— Не может оно испортиться, это тебе не щи капустные! — Старуха сунула зеркало между книг на полку и наклонилась над котлом. — Надо воду сливать да заново все начинать… Так ведь долго же! Неделю отстаивать только… Кошка!
— Ну?
— Собирайся. К племяшке поедешь.
— Мрр! Это еще зачем?!
— Затем, что проявляющее зелье кончилось! — Колдунья пошуршала в маленьком сундучке на столе и выудила из него свиток. Судя по потрепанности последнего и отсутствии на нем пыли, пользовались им часто. — Надо нового достать…
— А она сможет? — Кошка потянулась и села на столике.
— А куда она денется? Хочет быть королевой и дальше — расшибется, а найдет… Да и связи у ней нужные есть. С молодости остались, крутила шуры-муры с одним колдунишкой.
С молодости остались, крутила шуры-муры с одним колдунишкой. Дрянь, а не специалист, но уж, по крайней мере, подорожник от папоротника полуночного отличить сможет. Я тебе список напишу, передашь ей…
— Опять на этом пер-репончатом недомер-рке лететь? В пр-рошлый раз чуть не ур-ронил!
— Радуйся, что не пешком через всю Равнину! — отрезала хозяйка, разворачивая свиток с заклинанием. — Помолчи, не сбивай… Умархор дарра сиан! Шникель мирр исса наид! Тахо иль дас! Дас!
Посреди комнаты над полом заколыхалось черное облачко. По залу разнесся удушливый запах горящей серы, и перед колдуньей возник мелкий бес с кривыми рожками. Бес был, прямо говоря, вшивенький, худосочный и низкорослый, но имел три неоспоримых преимущества над своим внешним видом: умел летать, мог проникать сквозь магическую границу наложенного светлыми волшебниками заклятия и, наконец, все, что ему приказывали, делал молча… В отличие от наглой кошки.
ГЛАВА 9
Белокурый молодой человек в черной охотничьей куртке с капитанской нашивкой на воротнике, бесцеремонно развалясь на широкой королевской постели, небрежно поигрывал узким длинным ножом.
