— Вот уж не знаю… — Аркаша, пожимая плечами, принялся освобождать барона от его громоздкого «скафандра». — Я туда сам случайно упал. Хотя вообще-то тоже купаться не собирался…
— Сэр.
— Что? Я осторожно, не бойся, ничего ценного не отрежу…
— Сэр, посмотрите назад! — потребовал Хайден, глядя куда-то за спину микробиолога. Тот обернулся, на всякий случай выставив перед собой тесак, и округлил глаза — брошенный испарившейся великаншей заплечный мешок шевелился и подпрыгивал на полу, издавая тихий, еле слышный писк.
— Мыши? — предположил Хайден, наблюдая за странным поведением холщовой торбы.
Аркаша наморщил лоб, почесал ухо рукояткой тесака и вдруг ахнул:
— Невод! Вот я дубина!
— При чем здесь… какой-то невод? — пыхтя, барон стащил-таки нагрудник (рукава они уже сняли на пару с Аркашей) и с удовольствием размял позвоночник.
— Да при том, что она во-от такущий кусок сети в этот мешочек запихала! Сам видел! И он там, внутри… исчез!
Хайден задумчиво поглядел на дергающийся мешок и сказал:
— Исчез? Или…
— …уменьшился! — победно завопил Ильин, подскакивая к торбе и осторожно заглядывая внутрь.
— Ну что там?
Барону ответил злорадствующий хохот медика и возмущенный писк изнутри мешка. На дне, путаясь в широких складках невода, подпрыгивая и грозя Аркадию кулачками, бесновалась крохотная-крохотная, вдвое меньше мизинца, людоедка!
ГЛАВА 3
Ильин задрал голову и, щурясь от солнца, посмотрел на верхушку сосны. Там, вцепившись в толстые сучья и усиленно стараясь косить под невидимку, сидел Барбуз. Вокруг дерева, роя землю копытами и свирепо фыркая, расхаживала лошадь. Да-а, людоедам сегодня насчет завтрака явно не повезло…
— Славная коняшка, — одобрительно кивнул Хайдену Аркадий. — Сам дрессировал?
— Не помню, — уже привычно отозвался барон, разглядывая окрестности. Глухие места, сплошной лес. Судя по тишине вокруг, кроме этих двух великанов здесь ни одной живой души нет.
Глухие места, сплошной лес. Судя по тишине вокруг, кроме этих двух великанов здесь ни одной живой души нет.
«И как я сюда забрел? — подумал Хайден. — Местность незнакомая. Может, военный поход? Но почему тогда я — один?» Ему внезапно вспомнился старый замок. Снег на галерее. Темный неподвижный лес внизу… не этот лес.
— Странно, — вполголоса пробормотал барон и тряхнул головой. — Сэр, я думаю, нам не стоит здесь задерживаться. Солнце недавно взошло, и, если поторопимся, может, успеем засветло добраться до человеческого жилья…
— Не успеете, — робко подал голос людоед, — ближайшая деревня далеко, не один день идти надо! Это если дорогу знать…
— Хм. А ты, значит, ее знаешь? — Вирусолог секунду поразмыслил и пихнул в бок стоящего рядом барона. — Слушай, может, его к этому делу припряжем? Он местный.
— Он голодный.
— Ну давай покормим…
— Кем? Тобой, что ли? Коня не отдам, даже не намекай!
— А если к озеру сгонять, утопленничков свежих ему наловить? Ну а что, для пользы дела!
— Не надо! — тоненько пискнул Барбуз, обнимая спасительную сосну руками и ногами. — Хватит!!
— Какой памятливый, ты смотри… — Аркаша фыркнул. — Тогда, дружок, придется безвозмездно проводником поработать. В порядке… шефской помощи. Платить нам нечем, но как до людей дойдем — я тебе кого-нибудь скормлю… Спускайся!
— Он нас сожрет на первом же привале, — сквозь зубы прошипел Хайден. — Пускай сидит. Сами дойдем.
— А если заблудимся?!
— Лучше немного поплутать, чем…
— Хайден, блин, хватит осторожничать! С твоим мечом и твоей сторожевой кобылой…
— Это конь.
— Тем более. Да бедняга и так весь перетрясся, нужны мы ему, как рыбе купейный вагон… Он скорее на шишки польстится.
— Не уверен.
— Зато я уверен… Эй, скалолаз-самоучка! Слезай, бить не будем.
Конь смерил медика насмешливым взглядом и, многообещающе всхрапнув, замер под сосной в охотничьей стойке. Барбуз отчаянно замотал головой:
— Не слезу! Сначала уберите эту дикую скотину! Она меня два раза укусила за… за…
— Да?! — Аркаша с уважением крякнул. — Вот просил же я у своих в детстве лошадку, так ведь нет, хомячка подарили!
— А кто это? — Хайден свистнул.
Конь нехотя потрусил к хозяину.
— Хомяк — это, старик, такое мелкое пушистое недоразумение. Днем в опилках дрыхнет, ночью бурагозит на всю квартиру, а интеллекта — ноль целых хрен десятых. Только и знает, как есть да… мм… в общем, в отличие от соображалки, с репродуктивной функцией у него все нормально… Барбуз! Хватит там висеть, как елочная игрушка! Я тебя что, всю жизнь буду уговаривать?!
— Я держу коня, — добавил барон. — Спускайся… Хотя, честно говоря, сэр Аркадий, мне ваша идея не нравится.
— Слушай, не злобствуй! — отмахнулся от него Ильин. — У мужика тяжелое семейное положение! С такой супругой не то что людоедом — некрофилом стать можно…
— А… где Пецилла? — замер уже начавший было слезать с дерева Барбуз.
— У мужика тяжелое семейное положение! С такой супругой не то что людоедом — некрофилом стать можно…
— А… где Пецилла? — замер уже начавший было слезать с дерева Барбуз. — Вы ее… убили?!
— Мне показалось или он очень на это надеется? — тихонько шепнул барону Аркаша. — Да-а, любовь… Не бойся, жива твоя благоверная! Просто несколько в весе сбросила…
— Как это?
— А вот так! — Медик, ухмыляясь, продемонстрировал зажатую в кулаке горловину чудесного мешка. — Не туда наступила наша красавица, а мы и воспользовались… Так что слезай, жертва эмансипации, праведное возмездие тебе пока не грозит.
С облегченным полувздохом громила спрыгнул на землю. Опасливо покосился на недвусмысленно прищурившегося коня и сказал шепотом:
— Я вас хоть на край земли отведу… только вы того… Пециллочку наружу не выпускайте!
— А как же это самое: «В богатстве и в бедности, в горе и в радости?» — припомнил Аркадий. — Эх ты!
— Молодой был, — вздохнул Барбуз, — глупый… Да и нрав у нее тогда был помягче… слегка.
— М-да-а, женился сам — останови товарища! — философски изрек вирусолог. Потом подумал, посмотрел на подпрыгивающий в руках мешок и затянул его горловину веревкой потуже. Так, на всякий случай…
В лесу было холодно и темно. Вековые сосны давно и накрепко переплелись ветвями, не пропуская ни единого, даже случайного солнечного лучика. Под ногами хрустели иголки. Людоед, под неусыпным надзором коня, бодро чесал по тропинке босиком — видимо, ему было не привыкать. Да и попробовал бы он остановиться! Если вас когда-нибудь кусала лошадь — вы поймете. А если нет — пробовать категорически не советуем! Непередаваемые ощущения…
— Так ты, стало быть, тоже не здешний? Жаль… — Аркадий, слегка подпрыгивая в седле, скептически разглядывал частокол елок. — Нетронутый бензопилой лес! Лоно, так сказать, матери-природы… Хайден, не знаю, как тебе, а мне лично больше по вкусу традиционные английские газоны…
— Я люблю парки, — сказал барон. — Там чисто и хвоя в сапоги не набивается… Сэр, я иду пешком уже почти целый день.
— Ну остановись, передохни, потом догонишь…
— Позвольте заметить — это все-таки МОЯ лошадь!
— И что?
— Слезай! Я устал.
— А я считай без обуви! — вцепился в седло медик. — И, между прочим, сандалию я потерял благодаря тебе! «Слезай»… нетушки! И так пятка распухла, еще мне на ежа наступить не хватало… И пожалуйста, не надо за меч хвататься, к твоему сведению, я у себя на родине не абы кто, а ценная врачебная единица!
