— Ка-какую?
— Вам понравится, батенька… Женаты?
— Да… А это… что вы мне пропишете… того… не опасно?
— Ни боже мой! — замахал руками Аркадий. — Французская диета: секс, кекс и сигарета…
— Кекс — это я знаю! — закивал купец и насторожился: — А остальное?
— Сестра, выйдите на секундочку… — вздохнул Ильин.
Кармен понимающе удалилась, занявшись от нечего делать составлением бесконечного списка страждущих попасть на прием… Когда сияющий торговец вылетел из «кабинета», она как раз собиралась зайти с предложением сделать маленький обеденный перерыв — клиентов не убавлялось, а кушать уже хотелось.
— Доктор! — купец на секунду притормозил в дверях. — Про энту диету я все понял! Тока вот… если обратно не поможет?
— Тогда мучное — исключить! — велел Аркаша.
Торговец кивнул и умчался, бормоча себе под нос: «Курить вре-эдно… у меня голова болит, отста-а-ань… Накося выкуси! Лекарь велел по три трубки в день и семь раз за ночь! Теперя не отвертисся…»
— Следующий! — провозгласили из кабинета.
Хайден и Кармен, уже смирившись с тем, что им удастся в лучшем случае поужинать, а про обед можно спокойно забыть, развлекались игрой в карты, спрятавшись за ширмой. Аркадий, по его словам, «пахал как трактор» один за всех.
— Господин хороший, что-то у меня с ногами плохо…
— С ногами хорошо, без ног плохо! Следующий!
— Доктор, на мне никто жениться не хочет, говорят, зубы кривые да страшные…
— А вы до свадьбы кому попало не улыбайтесь! В крайнем случае потом останетесь молодой интересной вдовушкой! Следующий!
— Милостивый государь, мучают меня сны чудесные! Как будто сяду я под липою в саду — и сижу, и сижу, и сижу… А потом сидеть устану, так лягу на травушку — и лежу, и лежу, и лежу…
— Вот что, батя, ты… иди, иди и иди! Я вам тут не психоаналитик… Следующий!
— Лекарь, все болить, моченьки нетути! И тута болить и здеся болить, и голова кружиться, и кости ломить…
— Дедуля, тебе лет сколько?
— Дак ужо девятый десяточек разменял… а болить-то как — ужасть! И тута, и здеся, и…
— И «тама», не надо показывать, я впечатлительный. Так вот, дед! В таком возрасте если ничего не болит — значит, помер! А пока болит — значит, жив! Усек? Вот и молодец! Следующий!
— Доктор, я вот… как бы это сказать… в смысле женщин…
— Не можете?
— Наоборот! Могу, доктор!
— Тогда — не хотите?
— Хочу! Всегда хочу, всех хочу…
— А ко мне вы зачем пришли — похвастаться, что ли?!
— Да нет… жене не нравится, она и привела… говорит, болезнь это…
— Гм… пригласите супругу! Ого-о-о… Хм-хм! Сударь, оставьте нас на пару секунд! Мадам! Я просто удивлен! С вашей внешностью… зачем вам такой, простите, кобель?! Что? Ах, любите, окаянного… Что же, бывает, любовь зла… Гхм! Можете идти и мужа обратно пригласите… Что за народ?! Была б у меня такая женщина, я бы вообще из спальни не выходил… так! Любезный! Картина ясна! Вы действительно больны!
— Ой! Доктор! А серьезная ли болезнь-то?!
— Левосторонний трахеит! Кармен, не мешай… и вовсе я не придумал, левосторонний трахеит — это когда муж налево бегает… Уйди и прекрати хихикать! Значит, уважаемый! Хотите долго и хорошо жить — больше ни с кем ни-ни! Только с женой! Чего улыбаетесь?! Только со своей!
— А может…
— Не может! Иначе через год даже домкрат не поможет! Все! Следующий!
— А я… за-за-за-и-ка-ка-юсь, мо-мо-мо-ожет, у-у-у-че-че-ный че-че…
— Тьфу, господи, парень, ты так до вечера излагать будешь! Заикание?
— Д-д-да!
— Ох и прописать бы тебе иммуноцелистонатриихлоргидрокарбодона сульфат, да жалко прибьет же аптекарь тебя, беднягу… Они тут у вас вообще юмора не понимают… Секундочку! Сестра! Карменсита, золотко, попроси Хайда по-товарищески человеку помочь… «Как-как»! Как заикание лечат?! Не знаешь? Так, посиди с молодым человеком, я щас…
— Сэр, вы с ума сошли!
— Слушай, давай без выпендрежу! Надо ж врачебное участие проявить! Давай-давай… Хорош, аж коленки трясутся… Вперед!!
— А-а-а-а-а!!!
— …Хайд, ну ты зверь, я сам чуть заикаться не начал… Кармен? Ну вот.
До чего девушку довел!
— Сами же сказали — чтоб до печенок пробрало!
— Вот их обоих и пробрало! Парень аж поседел… Эй! Родной! Ты как?
— Что это было?! Такое страшное, с мечом, голышом и мешок на голове?!
— Это было твое лекарство… Проверенное поколениями…
— Ой… Спасибо, доктор!!
— Не за что… Хайден, штаны надень, распутник! Следующий!
День пролетел, как птица за окном. Напирающую «клиентуру» с горем пополам выпихнули вон, объяснив, что доктор хоть и великий, но не двужильный! Пора и честь знать. Замученный Аркаша плюхнулся на кровать и изъявил желание таки помереть, потому как «сил его больше нету ни на что, а пациенты, кажется, ночь напролет переть горазды»… Ну общими усилиями уработавшегося «лекаря» привели в чувство, отпоили крепким чаем, накормили чем бог послал (а послал он много, потому как с деньгами теперь точно никаких проблем не было — страждущие столько оставили, что хоть частную клинику открывай) и дали пару часиков поспать. Пару — потому как на эту ночь было назначено экстренное отбытие. Почему ночью? Да потому что днем безутешные горожане, из числа не попавших на прием, могли весьма ощутимо этому помешать. А Аркаша заявил, мол, он на «эти рыла» за день так насмотрелся, что если еще хоть одно увидит, то он его «как таракана тапкой — и в унитаз»!
Наскоро увязали немудрящие пожитки, душевно попрощались с хозяином гостиницы, который заявил, что теперь для них всегда найдется лучшая комната в «Вакханалиум Хаузе» и что зла он на них не держит (еще бы держал — за день столько нагреб на взятках и процентах, что вполне мог на месяц закрыть свое заведение и уехать на какие-нибудь тутошние Багамы), да и смылись через окно хозяйского кабинета, пока кто не увидел (многие из «больных» оставались стеречь свою очередь во дворе гостиницы)…
Королева Гатта с неудовольствием расхаживала вокруг просторной золоченой клетки, где, нахохлившись и сунув голову под крыло, сидел феникс.
— И это — он? — В голосе королевы сквозило явное недоумение.
— Он самый, — отозвался Дженг. — Ты, милочка, мужа поставь в известность, что пятью тысячами он не отделается! Охранники этой птицы меня чуть не изуродовали…
Капитан придирчиво разглядывал свое красивое лицо в карманное зеркальце. Синяк на скуле пройдет, нос уцелел, зубы тоже, но диктатору все равно придется раскошелиться…
— Охранники? — повернулась к нему женщина. — Но мне тетушка ничего такого не говорила!
— А ты спрашивала?
— Нет… И вообще, разве феникс всегда не сам по себе?
— Откуда я знаю?! Я их что, всю жизнь пачками ловил?! Я видел то, что видел! И по морде мне съездили тоже не понарошку! Так что разбирайтесь как хотите, а мои услуги должны быть оплачены в двойном размере!
Хотел сказать — в тройном, но решил не искушать судьбу. Диктатор Наорд — это не то что его трусливые придворные или дура-королева, его запугивать чревато. Ладно, обойдемся десятью тысячами…
— Хорошо, я скажу Наорду… — пожала плечами Гатта. — Знать бы, когда снова появится тетушка! Мне просто не терпится стать королевой Эндлесса! Как ты думаешь, Дженг, а если мы уберем с дороги не только Сигизмунда, но и…
— Нет уж, дорогая, — криво усмехнулся капитан, пряча зеркало в кармашек куртки, — со своим супругом разбирайся сама! В ваши дела я не полезу, больно нрав у него крутой.
Синяк на скуле пройдет, нос уцелел, зубы тоже, но диктатору все равно придется раскошелиться…
— Охранники? — повернулась к нему женщина. — Но мне тетушка ничего такого не говорила!
