— Вам платят не за это! — рыкнул взбешенный правитель. — Думать должны те, кому это положено по должности! Как вы посмели что-то решать за меня?! И без меня?! Я лично приказывал вам казнить пленника?!
— Нет, ваше величество, — мертвея, прошептал помощник. — Но… мы думали, что вы… Простите, ваше величество! Не казните, ваше величество!!
— Да вас всех за самовольство перевешать надо… — сквозь зубы просвистел Наорд. — Дальше можешь не рассказывать. Вероятно, узнав, что искомый пленник растерзан, этот юнец сровнял мою тюрьму с землей?
— Нет.
— Не сровнял?
— Нет, он ничего такого не делал, — покачал головой несчастный подданный. — Если, конечно, не считать трех серьезно покусанных псами караульщиков, сердечного приступа у псаря и оставшегося без ушей и пальцев главного тюремщика…
— Тюремщика — львы?
— Нет. Образина! Львы Хапса в подвал к Образине загнали, а уж там…
— Заклинателя зверей, разумеется, не поймали?
— Куда там! — вздохнул помощник главы дворцовой стражи. — Он-то беспрепятственно ушел, а животные до сих пор по территории бродят! Псы вроде опомнились, а вот со львами беда — двух лошадей задрали и конюха…
— А Образина? — настороженно спросил диктатор.
— Так он с этим заклинателем вместе и сбежал. И с дворянином из Эндлесса.
— Погоди! Так Образина не тронул пленника?!
— Нет! Караульщики говорят, что, наоборот, всячески вокруг него скакал радостно и называл «господином».
— Так он с этим заклинателем вместе и сбежал. И с дворянином из Эндлесса.
— Погоди! Так Образина не тронул пленника?!
— Нет! Караульщики говорят, что, наоборот, всячески вокруг него скакал радостно и называл «господином». За уши тюремщиковы очень благодарил, мол, когда не сушеные, так это даже и вкуснее… Бррр!
— Барбуз?! — выпалил Аркаша.
— Вот-вот! — оживился помощник главы дворцовой стражи. — Пленник его так называл!
— Вернее было бы Хайда ко львам бросить! — хихикнул вирусолог. — А теперь, ваше величество, поздняк метаться! Хм, а бородавчатый-то молодец! Удачно реабилитировался…
— Ты, — кивнул стражнику правитель, — вон! Завтра с вами разберусь… И сию минуту передай королеве, что я желаю ее видеть! Здесь и сейчас!
Подданный поклонился и убежал, про себя вознося хвалу духам полей за то, что остался жив…
Диктатор повернулся к ухмыляющемуся Аркадию:
— А что касается тебя…
— А меня уже ничего не касается! — обнаглевший на радостях медик небрежно оперся о клетку с фениксом. — Хайда вы заново полжизни ловить будете — с Барбузом и Лиром ему ваши полицаи все равно что пустое место! А больше вам крыть нечем!
Диктатор молчал, глядя в сторону.
— Так что, ваше величество, я могу идти?
Наорд бросил на нахала уничтожающий взгляд и собирался уже достойно ответить, как занавес снова разошелся в стороны, и на пороге возникла запыхавшаяся Гатта:
— Вы хотели меня видеть, супруг мой? Ой! А разве феникс еще здесь?
— Здесь, — ухмыльнулся медик. — И никуда не денется, если, конечно, ваш муж сам в этот Разлом не поедет! Я умываю руки!
— Но…
— Гатта, — прервал королеву правитель, — изволь объяснить, из каких соображений ты без моего согласия отдала приказ о срочной казни пленника из Эндлесса?
— Я?
— Не отпирайся, мне доложили.
— Но… муж мой… я же хотела как лучше! — жалобно вскричала уличенная в проступке королева. — Он же… хотел вас убить!!
— Он мог хотеть все что угодно, — сухо сказал диктатор. — И я сильно сомневаюсь, что человек, действительно жаждущий моей смерти, стал бы вопить об этом в людном месте, в присутствии отряда блюстителей порядка… Из-за твоего необдуманного приказа, Гатта, мы теперь имеем полнейший разгром в государственной тюрьме, десяток пострадавших… И главное, заставить вот этого человека отвезти птицу твоей тетке я теперь не могу. Единственный наш козырь в лице эндлесского дворянина благополучно сбежал из тюрьмы под ручку с Образиной.
— Что?! — поперхнулась королева.
— Этого человека, — Наорд шевельнул плечом в сторону вирусолога, — мы, само собой, казним. Не хватало, чтобы его дружки мне еще и дворец вверх дном перевернули. Но феникса кто-то должен доставить в Зияющий Разлом. Это не обсуждается, моя дорогая. Посему туда поедет ваш старинный приятель…
— Дженг?! — Женщина побледнела. — Ваше величество! Разве капитан в чем-то перед вами провинился?
— Напротив, — согласился правитель, — он показал себя наилучшим образом.
— Ваше величество! Разве капитан в чем-то перед вами провинился?
— Напротив, — согласился правитель, — он показал себя наилучшим образом. Поэтому я думаю, что и в этот раз накладок не будет…
— Но… он не герой!
— А этот, — насмешливо фыркнул Наорд, глядя на Аркашу, которому уже было не так весело, — герой? Ты посмотри на него!
— Тетушка сказала, что должен прийти именно он! — Гатта свела соболиные брови. — И он пойдет!
— И не мечтайте, красотуля! — отрезал медик. — Герой я или нет, но к черту в пасть ласточкой прыгать не собираюсь!
— Пойдешь! — зашипела королева, сжимая кулаки.
— Госсподи… — вздохнул Ильин. — В русском языке есть замечательное слово из трех букв… и означает оно — «НЕТ», но пишется и произносится совсем по-другому! Дамочка, я не джентльмен. Так что не напрашивайтесь на комплименты, мне ваша красота отбрить вас совершенно не помешает… даже в присутствии мужа!
— Ты забываешься, холоп! — побагровел диктатор. — Стража!!
— От холопа и слышу! — заявил Аркаша. — У меня за спиной, по крайней мере, жены по-тихому не командуют!
— Что-о?! — От злости правителя Тайгета чуть удар не хватил. — Я хотел даровать тебе легкую смерть, но теперь…
— Смерть ему в Разломе тетушка обеспечит! — вздернула подбородок оскорбленная королева.
Аркаша закатил глаза:
— Женщина, вы у лора давно не были?! Вам тут два человека уже пять минут объясняют — я никуда не поеду!!
— Поедешь. — Гатта вежливым жестом остановила и дернувшегося супруга, и появившихся по его зову стражников. — Если хочешь еще хоть раз увидеть свою подружку!
— Что ты с ней сделала, метелка в брюликах?! — взревел бледнеющий вирусолог, порываясь вынуть из королевы душу.
Вообще-то руку на женщину он бы никогда не поднял, но за такое…
— Гатта. — У правителя уже голова пошла кругом. — Если я сейчас услышу, что ты и девушку…
— Нет! — улыбнулась королева. — С ней все в порядке… пока что!
— Где она?! — взревел медик.
Ее величество отступила на шаг, убедилась, что нервного героя надежно взяли в кольцо вооруженные стражники, и торжествующе сказала:
— Она сейчас на пути к Зияющему Разлому. И никто ее не заставлял, сама попросила…
— Так я тебе и поверил!!
— К тете во дворец забрел один путник, — улыбнулась Гатта, — по имени Педро… Я так поняла, это жених твоей подружки? Которого она ищет, да?
Ильин издал страдальческий стон и схватился за голову. Королева улыбнулась еще шире:
— Когда девушка узнала об этом, она выпросила у меня того бешеного мула, что оставили в нашей конюшне блюстители порядка, и отправилась к своему жениху… Разве я могла ей отказать? Любая женщина на моем месте поступила бы так же…
— Стерва ты, а не женщина! — выдохнул Аркадий, сжимая виски пальцами.
Опять проснулась проклятая боль… Как всегда, в самый неподходящий момент…
Диктатор улыбнулся и приобнял жену за плечи:
— Я был несправедлив к вам, дорогая. Можете спокойно возвращаться в свои покои, я приду позже… Только закончу с этими утомительными уговорами. Ну так что, Аркадий? Теперь, я надеюсь, вы перестанете упрямиться?
