— Это у вас. А у нас мужчины либо стригут волосы до плеч, либо носят распущенными, если они красивые и обрезать жалко. А «конский хвост», как вы, сэр, выразились, носят только в одном государстве. В королевстве Тайгет. Одет тоже по-ихнему, но это не так важно — он мог прикинуться тайгетцем и одеться соответственно. Правда, это вряд ли…
— Так он и прическу такую мог нарочно сделать! — встряла Кармен.
— Леди, — покачал головой Хайден, — вы не понимаете. Выглядеть как мужчина королевства Тайгет никто не захочет, даже если очень надо. Они же бандиты. Причем все. И чтобы под них, как выражается сэр Аркадий, «скосить» — это как же себя не уважать надо?!
— Ой, какие сложности, — тихо сказал Аркаша, пожимая плечами. — Может, заплатили ему! Много.
— Заплатили, и немало, раз с первого раза от затеи своей не отступился, — согласно кивнул барон. — Только кто-то из Тайгета и заплатил. Причем соотечественнику. Посторонний человек не стал бы так маскироваться.
— Угу, — подумав, проговорил вирусолог. — Понятно! Кому-то очень понадобился наш клювастенький дружок, и его умыкнули. Причем… Помните, он рассказывал, как крыло сломал?
— Да! — выпрямился Хайден. — Точно! И… я уверен, эти люди тоже были из Тайгета!
— Так что же мы сидим?! — Глаза испанки сверкнули. — Значит, Феликс и мой фургон там!
— Там, — снова опечалился барон. — Это понятно, леди. Трудность-то в чем? Через границу Тайгета без письменного разрешения диктатора Наорда мы не попадем! У меня, конечно, на лице не написано, что я из Эндлесса, но все же. Там по всей границе караулы расставлены.
— Железный занавес, — хихикнул Аркаша.
— И ничего смешного. Так оно и есть.
— А если караульщику в лапу сунуть? — Предприимчивый медик кивнул на рассыпанные по столу золотые монеты.
— Можно, — ответил приятель. — Только этого — мало!
— А откуда ты знаешь, сколько надо? — удивился Лир.
— Так у них последние несколько лет расценки не менялись…
— Подожди-ка… — медленно проговорил Аркадий, — то есть, хочешь сказать, у них типа — такса? Ну оговоренная плата за вход? Вроде пошлины?
— Нет. Указом диктатора никто чужой не имеет права пересекать границу государства. Но где диктатор, а где граница? Вот и пускают. За мзду. Потихоньку.
— Ничего ж себе «потихоньку», когда об этом каждый встречный-поперечный в курсе! — воскликнул медик. — Не, я с ваших граждан просто худею… Ладно.
— Не, я с ваших граждан просто худею… Ладно. О деле: сколько с носа?
— Сто золотых.
— Солидно! — Вирусолог обвел товарищей взглядом. — Выходит, всего — четыреста?
— Четыреста пятьдесят, — поправил барон. — За лошадь тоже деньги берут.
— А на мула скидку не сделают?
— Нет. Хоть собаку с собой приведи, хоть корову, хоть гимру ручную, все равно за нее пятьдесят монет положено платить…
— Бандитизм… — застонал Ильин. — Где ж нам столько денег надыбать, спрашивается?! За мула-то у нас есть чем откупиться, но…
Он замер с открытым ртом.
— Сэр?
— Погоди, Хайд… У меня мысль…
Вирусолог молчал еще минут пять, сосредоточенно грызя обкусанный ноготь на большом пальце. Потом улыбнулся и сказал с сияющим взглядом:
— Деньги будут!
— Откуда? — недоуменно поинтересовалась испанка.
— Оттуда. — Аркадий многозначительно подергал бровями и объяснил: — Пациенты принесут…
— Кто?!
— Болящие. Еще вчера, когда штаны у портного мерил в магазине, сдуру тому брякнул, что я врач! То есть, это я тогда подумал, что сдуру — потому что он сразу пристал с жалобами и просьбами осмотреть… А теперь-то я понимаю, что это просто наш единственный шанс! Устроим местным лопухам шоу!
— Как это? — подался вперед барон, уже догадываясь, что сэр Аркадий задумал какое-то грандиозное мошенничество.
— А так! — с энтузиазмом сказал вирусолог. — Растрындим на все Городище, что, мол, у них тут совершенно случайно остановился всемирно известный лекарь, который — исключительно из-за неуемного человеколюбия — готов один свой день пожертвовать на помощь страждущим… А скромная плата за бесценную врачебную консультацию — какой-то паршивый золотой!
— А если помочь не сможешь? — подал голос Лир.
Аркаша скосил на него левый глаз и снисходительно фыркнул:
— Возможности медицины безграничны! Ограничены возможности больных… Если что — выкручусь! После шести лет в университете… — Он поднялся со стула и посмотрел на кошель. — Значит, так, ребята! Успех спектакля зависит не только от таланта актеров, но и от качественных декораций! Уж на них-то нам хватит. А теперь — всем слушать сюда…
Базарное Городище с самого обеда буквально стояло на ушах! Больше половины торговцев побросали дела, позакрывали свои лавчонки и выстроились в стометровую очередь на прием к новоприбывшему светилу медицинской науки. Благодаря болтливому портному (которому, ко всему прочему, щедро отсыпали за рекламу) весть о чудо-лекаре облетела городок за какой-то час! Народ толпился, препирался, норовил влезть без очереди, пытался перекупить место поближе к входу в «Вакханалиум Хауз», совал взятки обалдевшему хозяину заведения, ради такого случая даже наплевавшему на постельный режим и бессовестно бравшему процент с каждого «больного»…
А в апартаментах под номером пять вовсю шел «прием посетителей».
— Следующий! — командным тоном вещал Аркаша, с умной миной сидя за столом.
Белый халат и шапочка (безвозмездный дар того же портного) внушали уважение.
Белый халат и шапочка (безвозмездный дар того же портного) внушали уважение. Строгий взгляд призывал к порядку.
— Что беспокоит? — «Известный лекарь» сверлил ученым взглядом очередного болящего.
— Да вот, — оробел вошедший — более чем упитанный мужчина в летах, судя по одежде зажиточный купчина. — Одышка, знаете ли, мучает… Изжога опять же… Сплю плохо…
— Хм! — Аркадий оглядел тучного торговца и сказал: — А кушать меньше не пробовали?
— Пробовал. Два дня не завтракал! Не помогает…
— Хм… Какой диеты придерживались?
— Чего?!
— Едите что, говорю?
— Ну так… Оно и понятно что! Небось не бедствуем, питаемся согласно сословному положению…
— Ага, ясненько, — подытожил медик. — Свининку, осетринку, пироги всяческие, сахар…
— Кусковой! — радостно поддакнул больной.
— Рафинад?
— Да что вы, господин! — напугался купчина. — Этого — ни-ни! Только рюмочку полынной по выходным, так то лекарями дозволяется…
— Рюмочку? — ухмыляясь, переспросил Аркадий, пристально глядя на красный пористый нос пациента.
— Рюмочку… Ну две…
— А не двадцать две? Вы кому очки втираете, батенька?
Толстяк смутился. Ильин задумчиво откинулся в кресле и, глядя в потолок, забормотал:
— Так-так… Злоупотребляете, дорогой мой… И кушаете то, что не положено, и пьете так, что не дай бог…
— Так я же… При чем тут одышка-то?
— А при том! Налицо — ожирение, в недалеком будущем — цирроз, потом апоплексия, потом — акинезия…
— Что? — схватился за грудь купец.
— …и как следствие — летальный паралич! — скучающим тоном закончил вирусолог. — Сестра! Дайте больному воды, что-то он побледнел как-то нехорошо у нас…
Кармен, в аккуратненьком белом халатике, таком же, как у «доктора», деловито поднесла запуганному умными словами торговцу ковшик с водой. Тот похлебал, отдышался и прохрипел:
— Доктор! Так как же мне жить-то теперь?!
— Диету пропишем, — по-доброму улыбнулся Аркаша. Прищурясь, посмотрел на пациента и добавил: — Разгрузочную… Французскую!
