— Я, конечно, врач… — задумчиво сказал Аркаша, глядя в одну точку. — И я, конечно, много чего видел… А уж после брошенного поместья меня вообще трудно чем-то удивить… Но…
— Сэр, вы только не волнуйтесь.
— А кто волнуется? Кто тут волнуется?! Я волнуюсь?!
— Сэр. — Барон успокаивающе положил руку на плечо вирусолога. — Я с вами.
— Знаю, Хайд. — Ильин тряхнул головой, сделал два глубоких вдоха и посмотрел на переминающуюся с ноги на ногу Кармен уже более или менее адекватным взглядом. — Ну что я могу тебе сказать, Карменсита…
— Он… умер?! — всполошилась девушка.
— Да нет… — махнул рукой медик. — Живее всех живых!
— Тогда он сильно болен, да?
— Да не особенно…
— Говорите же вы толком! — не выдержала темпераментная испанка, топая ножкой. — Что с ним?!
— Не знаю, я не ветеринар… — пожал плечами Аркаша и повернул голову в сторону согбенного ивового ствола. — Эй, как там тебя! Феликс! Обоснуй…
Ветки зашевелились, и из глубокого дупла дерева раздалось:
— Быть может, чтоб не травмировать еще кого-нибудь, мне тут остаться?
— Вылазь! — не терпящим возражений тоном велел Ильин. — Нас можно, а ее — нельзя?! Давай быстро — хвост в диагональ, лапы на линию…
В дупле вздохнули, зашебуршили, и на свет божий показалась покрытая блеклыми желто-оранжевыми перьями голова с опавшим гребнем на макушке. Потом — красная птичья лапа, за ней — вторая. И, наконец, все существо целиком…
— О-ой… — ахнула Кармен, широко раскрыв глаза.
На стволе ивы, виновато поглядывая на общественность, сидела большая птица. Что-то такое несуразное, помесь павлина с попугаем. Только клюв орлиный и размах крыльев как у альбатроса… Цвета неизвестный «друг» был грязно-канареечного. А вид имел помятый и пришибленный…
— Сестра луны, в снегах уснувшей на вершине Фудзи… Увидеть счастлив!
— О, каррамба…
— Ну как? — поинтересовался вирусолог, с сочувствием глядя на вытянувшееся лицо испанки. — Впечатляет?
— Это кто?!
— Понятия не имею. Назвался Феликсом. Жалуется на периодическое стихийное повышение температуры и сломанное крыло… Слушай, Хайден, у вас тут радиационный фон конкретно зашкаливает! То Барбуз, то этот вот страус дефективный…
— Ваш страус, юноша, — с оскорбленным видом щелкнул клювом странный птиц, — он в Африке живет, позвольте вам напомнить! Пред вами — феникс!!
— Ты смотри, аж с ритма соскочил, краевед… — пробормотал Аркаша.
— Слушай, не надо ля-ля! Слышал я эту легенду, и ты на феникса похож, как я — на Бэтмена! Скажи, Хайд?
— Не знаю, кто такой Бэтмен, но вынужден с вами согласиться, сэр, — кивнул барон, скептическим взглядом изучая пыхтящий от возмущения древний миф.
— Я — феникс! Феникс я-а-а!!
— О, где ты, — нараспев продекламировал Аркаша, — моя старая кепка с тремя козырьками фасона «антилапша»? Пернатый! Да у тебя мания величия! Кармен, вы как, говорить можете?
— Могу…
— Напомните-ка мне, пожалуйста, как этого вашего феникса в сказках описывали?
— Он прекрасен, как ни одно существо на свете… — пробормотала девушка, — оперенье его сверкает… желтым и алым… глаза его — словно два гиацинта… Не похож!
— Не верите? — нахохлился обиженный псевдомиф, даже перейдя от такого вопиющего недоверия со стихов на прозу. — Хорошо!
Он выпрямился, задрал клюв к небу, по просторам которого с самого раннего утра ветер гонял тучи, и проговорил:
Солнечный путь
Снова открой для меня,
Хмурое небо!
Ничего не произошло.
Выждав секунд десять, Аркаша ухмыльнулся:
— Ну и? Ладно, страус, не переживай, это сейчас лечат! Могу посоветовать одну неплохую клини… Э?!
Сквозь серые рваные облака просочился золотой солнечный луч. Поначалу тоненькой ниточкой он опустился на примятый гребень чудной птицы, заиграл бликом и вдруг вспыхнул, озарив окруженную деревьями полянку жарким дрожащим светом. Феникс счастливо курлыкнул, расправив большие крылья и, жмурясь, принялся купаться в льющемся сверху водопаде солнечных лучей. Блеклые перья заиграли радужными переливами, гребешок на птичьей голове заполыхал огненной короной…
— Дьос мио! — дрожащим голосом воскликнула Кармен. — Он настоящий! Настоящий!
— Да… — пробормотал вирусолог, — кажется, я тут со всех сторон не прав… Ну и влетели мы, однако, в историю! Хайд, мне точно все это не снится?
— Не уверен, — ответил барон, не в силах оторвать взгляд от сказочного создания. — Но, если вы спите, значит, мы с вами видим один и тот же сон… Сэр? Сэр?!
— Все нормально, Хайд… — Аркаша медленно моргнул, отстраненно наблюдая, как полянка постепенно погружается в знакомую темноту. В ушах зашумело, в правый висок со звоном ударил тяжелый колокол. «Звездец подкрался незаметно», — успел сквозь вспышку боли в голове подумать медик, прежде чем отключиться.
Кошка удивленно муркнула и посмотрела на склонившуюся над котлом хозяйку:
— Вы это им-мели в виду, госпожа?
— Это. Хворь у него черная, говорила ж я тебе… — Колдунья с досадой посмотрела на колеблющееся изображение. — До нас дойдет ли? Если этого потеряем, еще пятьсот лет ждать придется… Вот проклятье, как видно скверно!
— А вы б его подлечили.
— Когда Белой была — могла бы. А сейчас уже не выйдет. Да и много не наколдуешь отсюда-то!
— А ежели помр-рет некстати?
— Брысь! — сердито шикнула старуха.
— Пока что не чувствую… Надо скорее феникса найти. Король, гляжу не торопится! Конечно, не ему тут гнить…
— Вы бы наводку дали, — мурлыкнула кошка. — Пускай вашего феникса зеркальце найдет, а потом уж…
— Не найдет! — пасмурно сказала колдунья. — Феникс — солнце! Зеркало — в Разломе! И никакой ворожбой тут не поможешь, заклинание больно сильное… Пока герой мне солнце сам не принесет, не увидеть мне его нигде — ни своими глазами, ни через зеркало волшебное!
Картинку на поверхности воды заволокло сизым туманом. Старуха взвыла в бессильной злости и треснула по черному боку котла своим посохом:
— Склянка расплавилась, будь оно неладно! Лишний реагент — и пиши пропало! А все ты, мерзавка черномазая! Не совалась бы под руку, глядишь, все пошло бы как надо…
— Мрр-мяу! Чуть что и сразу — я?!
— Поговори мне тут еще! — колдунья замахнулась обломком посоха на шипящую кошку. — Пшла вон! Неси зеркало, будем через него следить. В первый раз такого героя вижу, чтоб из неприятностей не вылезал!
ГЛАВА 8
Кармен осторожно приложила ко лбу Аркадия мокрый платок и тихо сказала:
— Если бы я знала, что так получится… я бы нашла другого врача! Никогда себе не прощу…
— Не нашли бы вы другого, леди, — хмуро проговорил Хайден, глядя на неподвижное лицо вирусолога. — Он тут на всю округу один был…
— Был? — подняла голову испанка. — Не смейте так говорить! Он же не умер! Это просто обморок.
— С чего бы это молодому здоровому мужчине ни с того ни с сего падать в обморок?!
— Ну… может, он фениксов никогда не видел, вот и…
— Я тоже не видел! — отрезал барон, зло косясь на притихшего птица. — Однако со мной, если вы вдруг не заметили, все в порядке! Надо его в фургон перенести. Отойдите-ка…
Хайден не без труда поднял товарища на руки. Кармен пошла впереди, раздвигая густые заросли. Виновник несчастья неуверенно потоптался по стволу ивы, вздохнул и заковылял следом, хотя его, собственно, никто с собой не звал…
— …Вам не тяжело? — Девушка откинула занавес фургона и посмотрела на барона.
