— Об этом тебе знать не надо. — Наорд кивнул вирусологу и направился к бархатному занавесу, отделяющему тронный зал от смежных покоев. Двери во дворце особенным доверием не пользовались. — Пойдем, убедишься, что с птицей все в порядке… Заодно и дело обсудим. Не хочу здесь.
— Думаете, подслушать могут? — шепотом предположил медик.
Диктатор усмехнулся:
— Не думаю. Знаю.
За занавесом оказалась небольшая, весьма скромно обставленная комната: две жаровни по углам, маленькое окно с витой решеткой, деревянная кушетка, раскладной походный столик с кипой каких-то бумаг, табурет… и большая клетка.
— Феликс! — радостно завопил Аркаша, бросаясь вперед.
— Я знал, что день придет! — счастливо каркнул знакомый голос. — И снова, мудрый лекарь, тебя увижу!!
Ильин просунул руку сквозь прутья решетки и потрепал птица за здоровое крыло:
— Ну как ты? Только давай без стихов, а то меня так и тянет тебе в том же духе ответить, а я не уверен, что смогу… Тебе больше ничего не ломали?
— Нет, — ответил феникс, укоризненно глядя на молчащего диктатора. — Но обращались крайне неуважительно… Впрочем, от вас, людей, только этого и можно ожидать… А где доблестный сэр Хайден? А Кармен? А Лир?
— Хайд в кутузку загремел, — вздохнул вирусолог, — Кармен у королевы, а Лир… сбежал.
— Сбежал?!
— Как только стражников увидел, — грустно усмехнулся Аркадий, не глядя Феликсу в глаза.
Тот щелкнул клювом и понял, что этот вопрос сейчас лучше не затрагивать…
Правитель Тайгета тоже подошел к клетке и проговорил:
— Я вижу, что никто вас для охраны феникса не нанимал. Гатта что-то перепутала. Или Дженг…
— Секунду! — встрепенулся Ильин. — Дженг — это та блондинистая скотина, что в нашего Лира кинжалом запустила?!
— По всей видимости, да, — чуть улыбнулся Наорд. — Это в его стиле. Но капитан выполнял мой приказ, Аркадий, так что, если вы попросите о возмездии, боюсь, буду вынужден вам отказать.
— Жаль… — Медик оглянулся и шепнул: — А в частном порядке, ваше величество? Ну если я его случайно где-нибудь встречу?
— Тогда можно, — так же шепотом сказал Наорд. — Но за нанесение увечий дворянину, имейте в виду, придется заплатить.
— Сколько?
— Тысяча монет золотом и неделя в карцере.
— Договорились! — подмигнул вирусолог.
Наорд хмыкнул. Он был прекрасно осведомлен о том, какие масштабы в его королевстве приняла коррупция, и его это не радовало, но в данном случае Дженг заслужил небольшую головомойку. Жаловаться на капитана никто не смеет, это понятно, но и правитель — не манекен на троне! И все грязные делишки генеральского сына Наорд видел так же ясно, как пальцы на своей правой руке. От карательных мер в отношении капитана Дженга диктатора удерживали только два обстоятельства — заслуги его почтенного отца, не раз демонстрировавшего безусловную верность короне, и тот факт, что друзей надо держать близко, а врагов — еще ближе. Пока Дженг под боком, его можно контролировать без вреда для себя. А попробуй-ка отпусти! Таких дел наворотит, что локти потом кусать будешь…
— Как видите, с фениксом все в порядке, — сказал правитель. — По поводу поврежденного крыла — приношу свои извинения, мои подданные иногда пережимают в своем стремлении мне угодить… Теперь о деле: птицу нужно отвезти в одно место. И сделать это должны вы, Аркадий.
— Я что, рыжий? — нахохлился медик.
Наорд удивленно приподнял брови:
— Не сказал бы… А это имеет какое-то значение?
— Ладно, понял, замяли… — Аркаша вздохнул. — Я в том смысле, что почему вдруг сразу я?
— Таковы условия Белой Колдуньи, — не стал скрывать диктатор, рассудив, что рано или поздно молодой человек все равно все узнает.
Феникс в клетке шарахнулся к противоположной решетке:
— Белая Колдунья?! Зияющий Разлом?! Проклятая трещина, куда может попасть любой, а выйти еще никто не выходил?! Не соглашайся, лекарь! На верную смерть тебя посылают! И меня заодно!!
— Молчать! — рыкнул правитель.
Ильин присвистнул: кажется, диктатором этого товарища прозвали не просто так… А с виду такой цивилизованный!
— Вы отвезете его, — Наорд кивнул в сторону перепуганного древнего мифа, — туда, куда вам скажу я! Это не обсуждается. Если хотите, могу дать охрану, но это не очень поможет — через границу Разлома они все равно не пойдут, даже по моему приказу.
— А сами сопровождать не желаете? — предложил медик, прикидывая, можно ли взять сурового правителя на слабо.
— Я похож на дурака? — спокойно осведомился диктатор. Вирусолог посмотрел на его умное загорелое лицо и был вынужден признать, что не похож. — Зияющий Разлом — не то место, которое мне когда-нибудь захотелось бы посетить.
— Считаете, что мне захочется? — фыркнул Аркаша. — Я, знаете ли, тоже не клинический идиот! И если птичка при одном упоминании об этом месте в истерике бьется, а вы, ваше величество, меня туда заместо своей персоны пихаете — значит, делать там нечего! И я туда ни за какие коврижки не пойду, ясно?! Даже не просите!
— А я и не прошу, — ровно сказал Наорд.
— Я приказываю.
— Да начхать мне на ваши приказы! — не на шутку разозлился вирусолог. — Я, кажется, не ваш подданный! Вам так надо — идите сами!
— А я?! — заверещал Феликс. — Меня им на растерзание отдашь, да?! Я же знаю, зачем я колдунье нужен! Сначала границу откроет, а потом зарежет как куренка, не станет легенду беречь ради Силы!
— Ты же все равно возродишься! — отмахнулся от него Аркадий и, сложив руки на груди, в упор посмотрел на недовольного правителя. — Так что делать будем, ваше величество? Мое мнение вы слышали.
— Слышал. — Диктатор развел руками. — Очень жаль, что вы такой упрямец. Я думал, мы сможем договориться полюбовно, но раз вы так не хотите, придется вас заставить. Шантаж — не мое призвание, да и не люблю я это, но другого выбора вы мне не оставляете.
— Если будете грозиться застенками и палачами, то заранее извиняюсь — мне это не страшно, — ухмыльнулся медик. — Потому как мне и так жить — на два раза покашлять, и я предпочту отъехать на небеса, не пачкая рук предательством. Может, Феликс мне и не ахти какой дружбан, но то, что вы мне предлагаете, ваше величество, извините, низость…
Диктатор Наорд действительно не любил шантажа. Но он им пользовался, если это было надо. А сейчас, как он сам понимал, без этого было уже не обойтись. Орать и топать ногами можно позволить себе в присутствии запуганных придворных. А на этого молодчика, судя по всему, такие меры не действуют…
— Хорошо, — кивнул государь. — Тогда, позвольте вас спросить, господин чистоплюй, будущее вашего друга, барона Эйгона, если не ошибаюсь, вам столь же безразлично, как ваше собственное?
Аркадий усмехнулся:
— Ну и гад же вы, ваше величество… Причем хорошо информированный…
— Уже за одно это высказывание тебя можно отправить на виселицу, — с трудом сдержавшись, процедил Наорд. — Но я только повторю свой вопрос… Или вопросов все-таки больше не нужно?
Столичная тюрьма государства Тайгет, в отличие от других здешних построек, возведена была на совесть. Стены — каменные, толстенные, окошки узкие, двери крепкие, засовы — нержавые. Ну такие мелочи, как откормленные стражники и пара десятков цепных псов по всей территории, — это само собой, можно было даже и не упоминать…
