Позади раздался хруст веток и топот копыт.
— Ваше величество! — послышался голос молодого барона. — Подождите меня!
Диктатор придержал разогнавшегося скакуна и обернулся. Хайден верхом на верном коне догонял его.
— Вы правы, ваше величество, — сказал барон, поравнявшись с государем, — прошлое должно оставаться в прошлом! В сущности, у меня ведь никого больше нет, кроме сэра Аркадия, Кармен и Феликса. И я должен их найти, пока не потерял так же, как Эллис…
Гнилые пущи теперь, глубокой ночью, полностью соответствовали своему названию. Холодно, сыро и тихо — как в могиле! Аркаша дрожал как цуцик, закутавшись в, казалось бы, теплый плащ. Только тот не грел.
— Феликс! — проклацал зубами вирусолог. — Ну давай привал сделаем, хоть костерок разведем, погреемся! Окоченел уже весь!
— Нельзя, — ответил нахохлившийся от холода птиц. — Гнили только этого и нужно!
— Да нет тут никакой Гнили! — в сердцах воскликнул медик, глядя со спины коня на землю. — Трава как трава, камни как камни! Полночи тащимся, и ничего! Хватит меня детскими байками запугивать… — Он решительно натянул поводья. — И вопи хоть на всю страну, мне это что пинцетом о пробирку! Все! Полчасика передохнем, с нас не убудет…
Молодой человек спрыгнул с лошади и начал присматривать подходящее место для костра. Таковое нашлось сразу же, как будто только их и ждало, — плоская ровная площадка, почти без травы, рядом с ветвистым деревом.
Не обращая внимания на занудное карканье древнего мифа, Аркадий шустро нагреб ломких веток, свалил их кучкой, минут десять попыхтел над огнивом, добился-таки искры и разжег огонь. В теплом оранжевом свете весело пляшущих язычков пламени лес уже не казался таким мрачным…
— Слезай! — весело позвал Ильин все так же сидящего в седле на своем коне феникса. — Перекусим чем бог послал… Точнее, не бог, а ваш хитромудрый диктатор. Ну-ка, чего он мне тут вкусненького в мешок положил? О, копченые ребрышки! Прямо как в воду глядел, я их люблю… Хлеб, это понятно… Пирожки… Ватрушки. С яблочным повидлом… Печеная курица…
— Вандал! — всплеснул крыльями феникс, в ужасе глядя на покрытую румяной корочкой цыплячью тушку в руках вирусолога. — Как ты можешь это есть?!
— А чего? — Аркаша впился зубами в аппетитную куриную ножку. — Очень вкусно… а то в последнее время какую только гадость есть не приходилось… Ммм… Хочешь?
— Нет!! — закачался зеленеющий древний миф, поспешно отводя глаза от «кошмарного зрелища».
— Ой, извиняюсь, — смутился медик, — ну… на вот хоть ватрушку пожуй! Она тоже ничего вроде, хоть я до выпечки еще не добрался… Хм, а во дворце, я смотрю, готовят не в пример лучше, чем в столичных трактирах… ням-ням…
Феликс поймал клювом брошенную ему вирусологом ватрушку, зажал ее в лапе и, отщипывая по кусочку, проговорил:
— Никакого понятия… Я же птица все-таки! Посмотрел бы я на тебя, если бы кто-нибудь сейчас здесь хорошо прожаренного покойничка за обе щеки уплетал…
— Если ты пытаешься испортить мне аппетит, — жизнерадостно прочавкал Ильин, — то сделай себе зарубку на клюве — бесполезно! Я в морге бутерброды ел!
— Где-где?
— В морге. Это такое место, где покойников до похорон передерживают, в холоде, чтоб не испортились и товарный вид не потеряли, — охотно пояснил Аркадий, выбрасывая в темные заросли за спиной начисто обглоданные куриные кости и принимаясь за любимые ребрышки.
Феникс выпучил глаза:
— А ты другого места для трапезы найти не мог?!
— На тот момент не мог… — Аркадий пожал плечами. — Приятель мой там сторожем подрабатывал, правда, он не микробиолог, он хирург… Ну в общем, я подменял его иногда. Делов-то — помещение покараулить… А бедному студенту, знаешь, не до жиру! И то я вообще не понимаю, на фига в морге сторожа нужны?! Чего там воровать? Столы и трупы?
— Давай без подробностей! — подавился ватрушкой птиц.
— Сам спросил! Ну как скажешь… — Аркаша приступил к уничтожению пирожков. — Короче, весь день бегаешь, поесть некогда, а сторожем все равно особо не разоспишься. Вот, бывало, для порядку зал обойдешь, да и за стол по бутеру вдарить! С колбаской… Кстати, а колбасы мне сюда не положили? Ну-ка, ну-ка… О! Слушай, Феликс; я этого короля просто скоро уважать начну! И с колбасой не подвел… Блин, как пахнет-то вкусно! А я уже обожрался, кажется… Ладно, колбаской завтра займусь… А это у нас что? Буль-буль… Винцо. Очень стоящее, между прочим. Глотнешь?
— Алкоголь — яд! — наставительно заметил древний миф, выклевывая из ватрушки сладкий джем. — Не пью и тебе не советую, ибо…
— Ладно, ладно, обойдемся без нотаций! — хмыкнул Ильин, затыкая пробкой ополовиненную флягу.
— Не пью и тебе не советую, ибо…
— Ладно, ладно, обойдемся без нотаций! — хмыкнул Ильин, затыкая пробкой ополовиненную флягу. — Не водка же… Еще ватрушку дать? Или пирожок? Тут с капустой есть…
— Не надо. — Птиц стряхнул с седла крошки. — Мне после твоих рассказов как-то уже не очень кушать хочется…
— Ой да брось ты! — фыркнул медик. — Это еще что! Вот как я один раз влетел из-за этого морга — вот это действительно страшно… Нравилась мне одна девчонка, второкурсница с параллельного потока. Девочка-дюймовочка, ни с кем ни-ни, мамина дочка, мораль превыше всего… Я и клюнул! То-се, кино, кафе-мороженое, консерватория, стихи даже ей читал, чтоб окончательно прониклась, какой я распрекрасный романтический принц… Короче, месяца три за ручки держались, а потом до поцелуев все-таки дошло. И в процессе я понимаю, что девочка целуется так, как нашим общажным примадоннам во сне не снилось! Я прибалдел, конечно, да возьми и ляпни: «А где ты так здорово целоваться-то научилась?» А она, этак реснички опуская, отвечает: «Мы летом практику в морге проходили… Мне Ленка на трупах показывала!» Представляешь?! Я чуть ласты не склеил… А она, понимаешь ли, до сих пор не догонит, почему я от нее шарахаюсь! Главное, я до нее ведь с этой Ленкой встречался почти год…
— А-а-а! — вдруг завопил феникс, глядя куда-то за спину Аркадия и суматошно хлопая большими крыльями. — Вон она! Вон!
— Кто?! — подпрыгнул вирусолог. — Ленка?!
— Да нет! — голосил птиц. — Гниль!!
— Где?! — Аркаша вскочил на ноги и обернулся. — Ептыть-колдыптить…
Под деревом, оплетая узловатые, выступающее из земли корни, колыхалось нечто. Мерзкого белесого цвета, без какой-либо определенной формы, но тем не менее с длинными хлюпающими отростками… Запах от этого «не пойми чего» шел соответствующий — смесь застарелой плесени и дохлых лягушек… То есть нюхать этих самых лягушек вирусологу еще не доводилось, но он почему-то был уверен, что они именно так вот и пахнут!
— Скорее на лошадь! — истерично прокаркал древний миф. — Может, успеем сбежать, пока… а-а-а!!!
— У-у-у! — передернуло Аркашу.
До лошади он добраться не успел… Белесая субстанция с противным чавканьем обвила его ноги и поползла выше. Тело начало неметь.
— Феликс! — прохрипел корчащийся медик. — Слазь с седла, дубина! Ты же — солнце! Она тебя… испугается…
— Я ее сам боюсь! — затравленно вякнул перепуганный птиц, бестолково топчась лапами по седлу. Лошади, увидев Гниль, забили копытами и принялись брыкаться…
— Должник… тоже мне… — еле слышно выдохнул Аркадий, из последних сил пытаясь высвободиться. — Легенда… паршивая… меня уже… переваривать начали…
