Раймунд не договорил. Видимо, некто, распределяющий удары судьбы, был сегодня особенно недоброжелательно настроен к властителю Тулузы.
— Не удерживайте меня! — раздалось из коридора. — Вы не смеете! Я легат святейшего папы!
— Картина Репина «Не ждали», — почесав затылок, по?русски прошептал Лис. — Вот тебя как раз тут недоставало!
Мое сердце ухнуло куда?то вниз, я вцепился в тугой ворот, пытаясь растянуть шнуровку.
«Ну вот и началось!» — мелькнуло у меня в голове. В дверном проеме материализовалась тощая фигура в белой сутане цистерианца, неуловимо напоминающая привидение. Взлохмаченные черные волосы вокруг тонзуры, большие горящие глаза религиозного фанатика… Петр де Кастельно собственной персоной широкими шагами двинулся напрямик через залу, прямо к престолу графа Тулузского. Благородное общество притихло, словно испуганные птицы перед бурей. Лицо графа пылало яростью.
— Чем обязан вашему присутствию? — сквозь зубы процедил он.
Папский легат остановился в пяти шагах от Раймунда и разразился гневной тирадой.
— Граф! Пора наконец объявить, друг вы или враг, покровитель еретиков или нет. Если вы не расположены к ереси, разите ее в сердце, ибо она, как язва, пожрет все ваши домены! Если вы привержены еще святому престолу — немедленно удалите из армии и земель своих всех еретиков! — пронзительным фальцетом завершил он.
— Удалить? — нехорошим голосом переспросил граф, сдерживающий себя с большим трудом. — Катар или католик, что мне за дело! Лишь бы он был предан и храбр в бою. Изгнать еретиков в этот час — значит подставить свою шею под меч Симона де Монфора. Дайте мне окончить войну, и я сделаю для церкви все, что могу, — граф небрежно махнул рукой. — Ступайте!
Петр гордо выпрямился.
— Эти обещания я слышал много раз. Своей нерешительностью, граф, вы погубили себя в глазах святой церкви и всего христианского мира. Я обвиняю вас в прямой защите ереси! — буквально взвизгнул он.
— Вздор! — заорал граф. — Я терплю ее, и только! Но все слова здесь уже были излишни. Колесо истории вертелось вовсю, перемалывая под своим ободом людские судьбы. Де Кастельно, в экстазе прикрыв глаза, вещал давно заготовленную речь. Все мы, замерев, слушали его слова.
— Теперь, граф, я объявляю тебя клятвопреступником и беззаконником, гнев Божий да разразится над тобой. Я отлучаю тебя от церкви. На всех землях твоих отныне интердикт. С этого дня ты враг Бога и людей, и тот, кто свергнет тебя, поступит справедливо, очистив престол, опозоренный еретиком!
— Повесить негодяя! — закричал в бешенстве Рай?мунд Тулузский.
— Именем святого посланничества моего, которое меня осеняет, я запрещаю всякому поднять руку на помазанника Господа! — с неожиданной силой промолвил Петр де Кастельно и вышел из залы. Все были настолько поражены происшедшим, что никто и не подумал двинуться с места.
— Лис! — толкнул я своего напарника. — Действуем очень быстро! Бери Сэнди и двигайся за святым отцом. Глаз с него не спускай. Не дай Бог с ним что?то случится! При малейшей попытке нападения на этого сумасшедшего легата нападающих локализовать. Но так, чтобы кто?то из них остался жив. Крути его, верти, хочешь — в узел завязывай, но он должен признаться перед Петром де Кастельно, что подослан Аббатом Аббатов.
— Понял! — Лис дернулся, чтобы уйти.
— Стой, я не договорил, — продолжал я быстро шептать ему. — Дальше хватай пастыря Божьего и волоки к холму, помнишь, тот, что виден от южных ворот. Там еще старая разрушенная бастида. В разва линах засядешь и будешь ждать меня. Да! Вот еще! По дороге внуши этому фанатику, что ему следует вернуться в Рим и заложить с потрохами его преосвященство Арнольдо папе Иннокентию III!
— Круто! — восхитился Рейнар. — Охрененный скандал выйдет!
Он рванулся к выходу и исчез из глаз. В зале между тем нарастало возбуждение, раздавались возмущенные крики, проклятия.
— Что происходит? — недоуменно вертя головой, жалобно спросила Лаура, хватая меня за руку.
— Война, девочка моя… — просто ответил я. На длинных черных ресницах принцессы Арагонской повисли слезы.
— Война, девочка моя… — просто ответил я. На длинных черных ресницах принцессы Арагонской повисли слезы.
— Это я виновата! — всхлипнула она. — Мы должны были ехать вчера!
— Не кори себя, люди не властны изменить судьбу. — Я взял ее за плечи и обнял, не смущаясь присутствием толпы, которой, впрочем, не было до нас никакого дела…
— Но ты не оставишь меня? — заглядывая мне в глаза, с отчаянием в голосе спросила Лаура. Я только вздохнул.
— Значит, ты сейчас отправишься воевать с Мон?фором? — с ужасом произнесла она.
— Нет?нет, не сейчас, — обнадежил я свою возлюбленную. — Мы едем в Барселону. Но предварительно мне нужно завершить здесь кое — какие дела.
Я обернулся. Как и ожидалось, кузен моей принцессы уже был рядом. Сейчас он никак не походил на хлыщеватого певца доблестей нашей «бабушки», и вся куртуазность слетела с него, как шелуха, перед лицом настоящей опасности.
— Граф де Уэска, — обратился я к молодому человеку. — Я поручаю вашим заботам самое дорогое, что есть у меня на этом свете. Излишне говорить вам, чтобы вы берегли свою сестру. Прошу вас о другом — не ищите сейчас рыцарской славы. Она найдет вас сама… Нынче мы должны вернуться в Арагон, чтобы призвать армию короля, вашего дяди, на помощь Тулузе.
— Можете положиться на меня, мессир, — коротко ответил юноша.
— Собирайте своих рыцарей. Сейчас я должен уехать. Инельгердис расскажет вам, где нам надлежит встретиться.
Я поцеловал Лауру и, положив руку на плечо своей сестре, отошел с ней в сторону. — Инельга, — глядя ей в глаза, спросил я, — сколько с тобой рыцарей?
— Шестеро, — не задумываясь, ответила девушка. — У каждого есть оруженосец.
— Прекрасно, — я на секунду задумался. — Вот что. Мне нужна твоя помощь.
— Ну ты же знаешь… — укоризненно взглянула она на меня. Я кивнул.
— Выбери самого надежного из своих рыцарей. Сейчас я напишу послание Меркадье; его войско должно стоять где?то около границы. Пусть твой посланник шарахается от собственной тени и прячется по кустам как заяц — главное, чтобы он доставил письмо как можно скорее.
— Хорошо, — кивнула Инельга. — Поедет Стар?линг, он ловок и осторожен.
— Это тот, что был в бою под Нейвуром? — вспомнил я. — Хороший воин.
— Да. А остальные? — тревожно спросила моя сестра.
— Не волнуйся, — невесело усмехнулся я. — Им тоже скучать не придется. Впрочем, как и нам. Прикажи им собираться, их ждет дальняя дорога.
— Куда? — коротко спросила Инельгердис.
— В Рим. Они будут сопровождать папского легата, — пояснил я.
— А я? — в серых глазах юной воительницы читался упрямый вопрос. Я тяжело вздохнул.
— Придется тебе вновь сменить платье на кольчугу. Я бы охотно отправил тебя домой, но сейчас это не представляется возможным. Поедешь с нами в Арагон…
— Вальдар! — неожиданно перебила меня сестра. — Я все хотела сказать тебе… Мерлин отправил меня сюда, чтобы я передала его слова. Нам с тобой следует отправиться в Монсегюр!
— Монсегюр? — я отрицательно покачал головой. — Не сейчас. Сначала в Арагон.
— Но он сказал, что это дело, не терпящее отлагательств! — умоляюще воскликнула Инельга, хватая меня за руку.
