— Прекрати! Нашел время ерничать! — окончательно выйдя из себя, заорал я по мыслесвязи.
— Нет уж, ты послушай… Красиво ж получается! Значится, сердце у этого дурака наполнилось… и бросил он в нищего… Вы подумали, камень? — голосом ведущего ток?шоу осведомился Лис. — Не?ет! Он кинул этому попрошайке солид! Он всегда солнцами бросается, у него меньше нету! И что же? — истерично завопил Рейнар, когда я уже намеревался отключить звук. — Случилось чудо! Возрадуйтесь, христиане! На, чудотворец, гляди, — он включил картинку, и я тут же увидел знакомого мне рыжего верзилу, еще сегодня утром так убедительно изображавшего инвалидность. Однако сейчас полная комплектность его конечностей не вызывала ни малейших сомнений. В данный момент он веселился от души в компании мужей с темным прошлым и тяжелым настоящим и девиц легкого поведения и прошлым того же оттенка.
— М?да, — вздохнул я. — Ну и что? Таким изуверским способом ты хотел мне продемонстрировать, что я неправильно распоряжаюсь нашими деньгами? Так я это и так знаю.
— Нет, друг мой, ты не понял, — с ласковой интонацией в голосе пропел Лис. — На мой взгляд, это одно из твоих наиболее удачных вложений капитала за последние несколько лет.
Я начал вглядываться в свое удачное вложение капитала, хлеставшее вино из внушительной плетеной бутыли, но ожидаемых Лисом дивидендов рассмотреть не смог.
— Эй, Ла Гриз Барбье, расскажи?ка еще что?нибудь о крестовом походе! — крикнул один из дружков рыжего ветерана.
Компания за столом заметно оживилась.
— Ла Гриз Барбье, — повторил Лис, — значит Ог?небородый. А не устроить ли нам гран?маскарад со всплывшим невинноутоттлённым Барбароссой, жаждущим расквитаться со своим коварным братом?
— За что? — все еще тормозя, спросил я.
— За незаконный захват престола и поругание вольностей народных! — торжествующе заключил Лис.
— Да какой может быть Барбаросса! — возмутился я. — Он же старше Лейтонбурга лет на десять, а этого рыжего — лет на двадцать пять!
— Капитан, ты с ума сошел, — начал вразумлять меня мой неугомонный друг. — Да кто его в Арелате видел? И потом, тебе нужен развал империи? Почему бы не начать с народного восстания а?ля Пугачев?
Я призадумался. Признаться, подобная мысль как?то не приходила мне в голову. Однако обдумывать ее у меня не было ни времени, ни желания.
Однако обдумывать ее у меня не было ни времени, ни желания.
— Надо связаться с Базой, — деловито продолжал мой напарник.
— Пусть наши люди распустят слушок, что, мол, Фридрих Барбаросса не утонул, выжил, все эти годы скитался по империи, смотря на страдания народные. А теперь несет волю и справедливость в массы…
— О! Вот и прекрасно. Ты этим и займись, — радостно отозвался я.
— Тебя там, конечно, больше любят… — в голосе Рейнара слышалось сомнение. — Ну да ладно. Прошу разрешения на вербовку!
— Разрешаю! — скомандовал я и с удовольствием отключил связь.
Обед у де Жизора, как и ожидалось, прошел в теплой, дружеской обстановке. К полуночи я вернулся к друзьям, нетерпеливо меня ожидающим, уже имея на руках бумаги и одеяние комтура тамплиеров.
— Ничего себе цирковой наряд, — присвистнул Лис, обходя вокруг меня, как вокруг рождественской елки. От него отчетливо и сильно разило спиртным, но, как обычно, мой друг был возмутительно трезв.
— Как твои успехи? — предварил я волну комментариев, готовую сорваться у него с языка.
— Грандиозно. Завтра я приступаю к обучению императорским замашкам этого рыжего мошенника. Заметь, за три денье в сутки! — на лице Рейнара светилось торжество истинного скупердяя.
— У нас с Люка ничего не вышло, — мрачно сообщил из своего угла Бельрун. — Деметриус сидит в подземелье, ждет приезда какого?то отца Годвина… Будь он неладен! Так что предупредить его, сам понимаешь, не получится. — Он с надеждой посмотрел на меня.
— Плохо, конечно, — задумчиво отозвался я, — но попробуем обойтись и без этого. С отправкой все готово?
Винсент кивнул.
— Отлично, — произнес я. — Ждите нас у ворот. Если к утру не появимся, значит…
— Работы у нас прибавится, — завершил фразу Рейнар.
Винсент пытливо посмотрел мне в глаза и еще раз переспросил:
Вы уверены, Вальдар, что вам не нужна помощь?
Надеюсь, что мы управимся сами.
— Тогда до встречи у ворот, — Винсент коротко кивнул и вышел.
Едва за Бельруном закрылась дверь. Лис подошел ко мне и, энергично потирая руки, сказал:
— Ну что. Капитан? Пока есть время перед атакой, может, изобразишь мне небольшую политинформацию? Так сказать, по итогам дня.
— Это сколько угодно, — с готовностью отозвался я. — Первое: как и предполагал наш проницательный друг Шейтмур, переговоры между Францией и империей действительно идут. Причем со стороны империи их ведет наш старый знакомый — граф Карл?Дитрих фон Брайбернау.
Лис подскочил от неожиданности:
— Он что, очухался? Что ж, я искренне рад. Капитан, надеюсь, ты понимаешь, что теперь на эти переговоры носа тебе совать не следует?
Я улыбнулся:
— Напротив. Именно это я и собираюсь сделать… Рейнар недвусмысленно покрутил пальцем у виска, намекая на некое умственное расстройство, но, к моей вящей радости, промолчал.
— Ты не прав, — укорил я своего категоричного друга. — Мне есть что ему сказать.
— А ты уверен, что Брайбернау будет с тобой разговаривать? — с сомнением спросил он.
— Если он аналог де Наваллона, а мне почему?то кажется, что это именно так, то будет.
— И что же ты желаешь ему поведать? — деловито спросил Лис.
— Да есть тут кое?что… — ответил я, доставая из кошеля копии писем королевы Элеоноры. — Вот, читай… от сих и до сих.
Я протянул ему одно из писем. Он быстро пробежал глазами указанный абзац.
— «…И все испытания, которые тяжкий рок определил на нашу долю, мы вытерпим с любовью в сердце и с именем Божьим на устах…» Капитан, что ты мне подсунул? Это же какой?то женский роман! — возмутился лишенный слезливой сентиментальности Рейнар.
— Ты дальше читай, — ткнул я Лиса обратно в пергамент. Тот возмущенно фыркнул, но выполнил мою просьбу.
— Ладно… «Я благодарю небеса за то воздаяние, которым им было угодно вознаградить меня за десять лет неволи». Это что, королевская записочка, насколько я понимаю? — догадался Лис. — Это она о чем?
— А здесь дальше сказано. Читай, читай, не отвлекайся.
— «Я верю, что близок тот день, когда короны Плантагенетов и Капетингов объединятся на голове нашего сына…» Это ж какую голову надо иметь! — восхитился Рейнар. На его лице проступило легкое недоумение. — Постой, постой. Это какого такого сына? Людовика, что ли?
Я пожал плечами. Насколько мне было известно, других детей у Элеоноры не было.
— Да! — продолжал шевалье д'Орбиньяк. — Это серьезно. Я так полагаю, рогатость есть неотъемлемое качество здешних венценосцев.
— Погоди, — попробовал остановить я своего не в меру развеселившегося друга. — Может быть, она имеет в виду совсем другой вариант…
— Ты, кстати, возьми это на заметку, — от души развлекался мой напарник. — Ты ж у нас вроде как претендент на арагонский трон!
Попирание Лисом норм средневековой морали со стороны напоминало чечетку.
— Да прекрати ты свои дурацкие остроты! — не выдержав/громыхнул я. — У нас мало времени.
— А что я? Я ж ничего такого в виду не имею…
