«Шоссон, — отметил я про себя. — Интересно, откуда эта школа ведома простому циркачу?»
В придорожных кустах послышался сильный треск, с каждой секундой удаляющийся все дальше. Бельрун моментально насторожился:
— Люка! — крикнул он. — Посмотри, что там происходит!
Клоун, уже расставшийся со своим нелепым носом и рыжей шевелюрой, как и следовало ожидать, оказавшейся париком, соскочил с воза и словкостью заправского акробата взобрался, а точнее взлетел на ближайшее дерево.
— По?моему, мы вспугнули разбойничью засаду, — прокричал он. — Хорошо улепетывают.
— Да? — на лице Бельруна появилось забавное выражение. — Вот видишь, бесплатные выступления тоже приносят пользу! Люка Руж начал спускаться с дерева.
— Вот видишь, бесплатные выступления тоже приносят пользу! Люка Руж начал спускаться с дерева.
— Однако, в путь! К полудню мы должны быть у реки, иначе паром уйдет без нас, а следующий — только вечером.
Все заняли свои места на повозках, и наш кортеж двинулся в дорогу. Часа три мы занимали друг друга всевозможными байками из кочевой жизни, когда наконец Бельрун предложил остановиться и перекусить:
— До Шаронты?то еще полчаса езды, так что мы наверняка успеваем, — добавил он.
Эжени и Люка принялись хлопотать над походными припасами, отправив Жано за дровами.
— Да! — Винсент оценивающе посмотрел на меня. — Господин рыцарь, вам лучше бы ненадежнее припрятать ваше боевое снаряжение, а особенно — оружие.
Он был абсолютно прав. Меч и кольчуга — не самые обычные вещи в реквизите бродячего цирка. А уж тем более — такой меч…
— Куда же я их спрячу? — обеспокоенно спросил я, оглядывая наш караван.
— Ну, об этом можно не беспокоиться, — хитро подмигнул мне хозяин труппы. — Мне тут приходится время от времени переводить кое?какие грузы из Франции в империю так, чтобы это не бросалось в глаза сборщикам пограничной пошлины.
— Контрабанда? — понимающе кивнул я.
— Мне многим приходилось заниматься последние двадцать лет. — Бельрун пожал плечами. — Но это к делу не относится. Пойдемте.
Он подошел к повозке, на которой громоздились две внушительных размеров клетки. В одной из них, мельтеша пятнистой шкурой, нервно расхаживал леопард. Завидев нас, зверь прижал усатую морду к толстым прутьям и заурчал.
— Сейчас, глупая. Сейчас тебя накормят, — пообещал ей Винсент.
— Люка! Не забудьте накормить зверей! Бросьте этой обжоре конины.
Существо, сидевшее в следующей клетке, почуяв наше приближение, поднялось с пола, и я с удивлением понял, что вижу перед собой одного из представителей вымирающего племени гоблинов. Этот, правда, казался постарше, чем Гул, да и принадлежал, видимо, к другому роду. Он был более коренастый, и шерсть, покрывающая густым слоем его тело, была седой, а не бурой, как у Гула. Гоблин недовольно покосился на нас и выдал серию уже знакомых мне скрежещуще?рычащих звуков.
— У?у! Что, пришли? Уставились, идиоты! Мартышку себе нашли… А это еще что за недоумок? — Гоблин неодобрительно глянул на меня.
— Таскаются тут разные… Жрать бы лучше принесли! — не особенно удивившись, «услышал» я речь страшилища.
— Иди, Краки, погуляй! — Бельрун открыл клетку, делая гоблину приглашающие движения руками. — Вылазь, вылазь.
— Краки! Сам ты «Краки»! Тагур я, сколько раз повторять! — бурчал возмущенный тем, что его потревожили, нелюдь. — Тагур, сын Хола! А, что им говорить, тупые они тут все!
Хозяин потрепал его по загривку.
— Ты его не бойся, — успокоил он меня. — Он не злой, видимость одна. Только глупый. Тварь бессловесная, что возьмешы?Иди, Краки.
— Сам?то ты больно умен! — немедленно отреагировал гоблин.
— Его зовут Тагур, сын Хола… — глядя ему вслед, сообщил я Бельруну.
— Вот как? — Месье Шадри окинул меня удивленным взглядом. — Ты понимаешь, о чем эта тварюга лопочет?
Так, немножко, — поскромничал я.
— Это хорошо! С этим мы обязательно придумаем какой?нибудь трюк. Он засунул руки в глубь опустевшей клетки и, нащупав что — то, ведомое ему лишь одному, с некоторой натугой потянул на себя. Покрытая соломой и обрывком какой?то шкуры лежанка страшилища медленно поднялась, открывая вместительный тайник. Катгабайл, обернутый для сохранности в плащ, доспех, щит, рыцарская цепь и золотые шпоры — все перекочевало в чрево потайного ящика.
Катгабайл, обернутый для сохранности в плащ, доспех, щит, рыцарская цепь и золотые шпоры — все перекочевало в чрево потайного ящика.
— Вот, кажется, и все, — произнес я.
— Угу. — Бельрун скептически оглядел меня. — А кинжал?
Я обнажил висевший на поясе клинок, ловя полированной сталью солнечный луч.
— Может, оставить? — с сомнением возразил я. — Мало ли что в дороге может случиться?
— Это правильно! Это верно! — усмехнулся циркач. — Во Франции у всех добрых горожан на поясе висят клинки работы мастера Эльсано. У них, знаете ли, так принято. — Он щелкнул ногтем по костыльному кресту в двойном круге, инкрустированному на пяте клинка.
— Ты знаешь эту марку? — мое удивление было искренне и неподдельно. Подобное оружие в Европе можно было встретить крайне редко. Цена любого из таких клинков колебалась от стоимости хорошей фермы до цены небольшого замка.
— Да, — небрежно откликнулся Винсент. — Когда я был знаменщиком у барона Этьена де Фьербуа, мне довелось побывать в Толедо в новой мастерской великого оружейника. Кладите кинжал, господин рыцарь, здесь его никто не тронет. Я подберу вам оружие попроще. Вот так?то будет лучше. Хотя стойте! — Бель?рун хлопнул себя по лбу. — Эй, Сэнди, приятель! Волоки сюда свое добро.
Шаконтон вопросительно взглянул на меня и, плучив подтверждение приказа, сбегал к повозке и быстро вернулся с небольшим тороком. Хозяин шапито стал принимать у него скарб и складывать в тот же тайник.
— А это еще что? — слегка удивился Бельрун, держа в руках изящную резную шкатулочку, наличие которой мало вязалось с характером и профессией Сэнди.
— Пергаменты… — мой оруженосец слегка смутился.
— Пергаменты? О, мсье грамотей! — Винсент склонился в шутливом поклоне.
— Откуда у тебя это? — беря в руки шкатулку, спросил я Александера.
— Да это Гарсьо на острове тогда нашел, у Аббата, — объяснил он.
— Стишки разные он себе забрал, а это у меня осталось. Он меня еще обещал буквам научить, да не успел.
— Ну?ка, ну?ка, — полюбопытствовал я, вытаскивая первый свиток. — …Сего дня, 12 июля 1154 года, продано сукна Сен — Маргетской обители на пошиву сутан две тысячи локтей по 3 гро за локоть… Гм, памятный сувенир, — прокомментировал я. — А это что? Расписки… счета… О, вексель! Можно будет получить. Кто тут у нас? Камилл де Фьербуа! — я сунул пергамент под нос Бельруну. — Знавал такого?
Тот страдальчески наморщил лоб:
— По?моему, это дедушка моего бывшего сеньора…
— Ха! Вполне может быть: датировано 1138 годом. На, получишь при случае. — Я отдал вексель Бельруну. — А это уже интересно… — я вытащил следующий свиток, на котором были начертаны какие?то странные значки: квадратики, черточки с точками, лесенки и прочая чепуха. — Так. Что здесь зашифровано, я пока не знаю, а вот печать эту мне уже встречать приходилось. Винсент сунулся посмотреть на печать и озадаченно поскреб затылок:
— Не знаю такой. Что это за чудовище? — спросил он, указывая на изображение, оттиснутое на воске. Существо и впрямь было странным и вызывало сомнения в здравом уме художника: человеческое тело, заканчивающееся ногами в виде змей, венчала голова с человеческим лицом и петушиным гребнем.
