— А вообще?то мы тебе благодарны так, что и сказать нельзя.
Ты нам семейное счастье устроил. Представляешь, так и сидела бы она там… одна… посреди леса, — всхлипнул он, — моя несчастная девочка… И я, как дурак, на этом проклятом острове! Бр?р! Веришь ли, — доверительно сообщил ящер, — до сих пор на яблоки спокойно смотреть не могу. Меня от них аж трусит! В общем, мы тебя тут с Ирмыых считаем… как это у людей называется? А! Крестным отцом наших малюток. Так что приезжай или зови, если что, — закончил он.
Икнув от неожиданности при упоминании о столь ответственной роли, павшей на мои плечи, я только успел из себя выдавить:
— Спасибо… польщен… Только как же вас найти?
— А, ерунда! — махнул хвостом реликт. — Перстень при тебе? Надень на палец, закрой глаза и подумай о нас. Усек? Ну, бывай, рыцарь!
— До свидания, — вежливо попрощался я с отцом семейства, кивнув напоследок Ирмыых. Спать больше не хотелось. Некоторое время я лежал с открытыми глазами, обдумывая слова моего зубастого знакомца. «Надо же, крестный отец трех малолетних дракончи?ков! Ирмыых… Имя какое странное… Хотя какие имена могут быть у драконов. Интересно, а его как зовут? Все?таки теперь родня… М — да. Невежа я, выходит, — даже не познакомился…» — мысли лениво текли в такт раскачивающейся повозке под аккомпанемент скрипа колес. В углу тихо возился проснувшийся Де?метриус, что?то бормоча и перебирая свои ботанические сокровища. Тело было приятно расслаблено, настроение соответствовало погоде.
«Устроитель семейного счастья! — я криво усмехнулся. — Кто б мне его устроил… Да и будет ли оно вообще у меня когда?нибудь, это семейное счастье?» Сердце сжалось от внезапно нахлынувшей тоски и отчаяния. Я тяжело вздохнул.
— О, проснулся! — Бельрун повернулся ко мне и состроил веселую гримасу. Судя по всему, он, как обычно с утра, был в хорошем настроении. — Отчего грустим?
— Лауру вспомнил… — тоскливо отозвался я.
— Она у тебя блондинка или брюнетка? — заинтересованно спросил Винсент, одним глазом кося на дорогу, а другим хитро подмигивая мне.
— У нее дивные черные волосы, легкие как шелк… И глаза темнее южной ночи, — ответил я.
— А! Ну да, ты же говорил, она каталунка, — вспомнил Бельрун.
— А моя блондинка. Я приподнялся на локте.
— У тебя есть невеста? — вполне закономерно удивился я. За все время нашего путешествия он ни разу о ней не упоминал.
— Да вроде есть… — пожал плечами Винсент. — Если, конечно, не стала еще чьей?нибудь женой. Хотя это вряд ли.
— А что так? — заинтересовываясь все больше, продолжал я допытываться.
— А! — он махнул рукой. — Происхождение у нее подкачало… Мамаша у нее из наших?дочь городского советника. А вот отец… — Бельрун досадливо щелкнул пальцами.
— Серв? — предположил я.
— Да нет, хуже. Принц крови. Я присвистнул.
— То?то и оно, — назидательно отозвался мой друг. — Так вот, мадам Клотильда, мать ее, и вбила себе в голову, что выдаст свою распрекрасную дочь не менее, чем за барона. А какой я барон? — печально вопросил небо «несчастный влюбленный». — Никакой, — сам себе ответил он. — Гадалка пообещала мне как?то графскую корону, да только когда она будет, сказать забыла…
— Когда ж ты последний раз видел свою любезную? — спросил я Бельруна.
— Лет семь назад, — довольно равнодушно произнес он после небольшой паузы, — когда домой заезжал, так сказать, по делам семейным. Ладно, не будем. Чего душу травить… Одна тоска.
Ладно, не будем. Чего душу травить… Одна тоска. А лучшее средство от тоски — это работа! — внезапно меняя тон, весело завершил Винсент Шадри, бросая вожжи. — Беритесь?ка за дело, господин комтур! А я немного поваляюсь, а то всю задницу себе отбил на этой деревяшке.
Я с неохотой полез на передок и принял управление нашим экипажем из рук Бельруна.
— Приедем в Лион, — развалясь на нагретом мною месте и мечтательно глядя на кожаный верх фургона, произнес он, — надо будет свечку святому Гриффиту поставить.
— Святому Гриффиту? — удивленно уточнил я. — Исцелителю, что ли? Ты не заболел ли, друг мой?
— Да нет, тут дело совсем другое, — улыбнулся каким?то своим воспоминаниям циркач. — Я с некоторых пор, каждый раз, когда сухим из какой?либо передряги выхожу, святому Гриффиту свечки ставлю.
— Никогда не доводилось слышать, чтобы он помогал в подобных вещах.
— А вот мне помогает. Если хочешь, расскажу… — весело засмеявшись, предложил он.
— Но как ты можешь рассказывать об этой пакости! — раздался укоризненный голос алхимика. — Месте Вальдар, это непристойная история, предупреждаю вас. Слушать ее не пристало христианскому рыцарю! А ты, шалопай, только что говорил о своей невесте… Остановите! Остановите немедленно! — закричал он тонким визгливым голосом. — Я не желаю слушать этот стыд!
Я дернул вожжи, и лошадь послушно остановилась. Деметриус, весь пылая праведным негодованием, соскочил на землю и направился ко второй повозке, где, обхватив руками колени, сидела грустная Эжени. Бельрун покачал головой. Я подождал, пока алхимик заберется на возок рядом с опечаленной наездницей, и тронул вожжи.
— Н?но! Так что там за непристойная история? — полюбопытствовал я.
— Началась она довольно давно, — устроившись поудобнее, пустился в повествование Винсент. — Тогда мой друг барон де Фьербуа решил отправиться в Святую Землю. Я как раз поступил на службу в его отряд знаменщиком. Доехал барон до Барселоны, где собирался сесть на корабль и отправиться в Левант, да, видно, вид морских волн отвратил его от этого желания. А тут еще люди кастильского короля Альфонсо убедили моего сеньора, что с сарацинами можно сражаться, и не плавая за тридевять земель. Отправились мы, значит, в Кастилию. Ну, как мы там сражались, рассказывать не буду, это отдельная история. Так вот… Сражались мы, сражались, пока мой друг не свалился в горячке.
— Заболел?
— Именно что заболел. Совсем плох был, — вздохнул Бельрун. — Думали, все — Богу душу отдаст. Тогда епископ Толедский, он как раз в тех местах был, велел доставить больного барона в монастырь, где хранились мощи святого Гриффита. И он пошел на поправку! Буквально на следующий день горячка прошла, а через неделю, когда сеньор де Фьербуа окончательно выздоровел, он испросил разрешения основать монастырь святого Гриффита у себя на родине в честь свое го чудесного исцеления. — Винсент торжественно поднял вверх палец. Я выразил должную степень уважения и удивления. Пока что, к моему разочарованию, в рассказанной истории не прослеживалось и тени непристойности.
— Возвращаясь, мой господин привез домой священные реликвии: лоскут власяницы, кусочек ногтя, флакончик с каплями пота, утертыми с чела Гриффита?целителя… И занялся постройкой монастыря, — продолжил Винсент. — И так его эта идея увлекла, что вскоре из благородного рыцаря он стал аббатом. Ну а я, понятное дело, у него послушником.
— Представляю тебя послушником! — усмехнулся я.
— А что тут смешного?! — гордо ответил мсье Шадри. — Я у него все дела вел. Кто бы ему письма писал, счета? Да мало ли чего… Так вот. Приглянулась мне в тех местах одна женщина.
Приглянулась мне в тех местах одна женщина. Или, вернее, я ей приглянулся. Врать не буду — хороша была! — Бель?рун восхищенно прищелкнул пальцами. — Ну, замужем, конечно же. Супруг ее, купец, по торговым делам постоянно в разъездах был, она и скучала… Вот я в меру сил своих супруга ей заменил.
Я вовсе не был удивлен: история эта не свидетельствовала о чистоте нравов, но, в общем?то, была вполне заурядной.
