— Эк загнул! — восхитился Лис. — Люблю я, как ты говоришь! Ну давай, излагай.
— Ну, с религией, как ты помнишь, дело обстояло тоже не слава Богу, — оседлал я любимого конька. — С одной стороны, апостолов развелось, как собак нерезаных, а с другой — в землях Септимании, то есть здесь, — я указал ладонью на землю под ногами коня, — появилась Церковь Святого Грааля, знак отличия главы которой болтаетс у тебя на шее.
Лис похлопал лапой по медальону на груди.
— Да, я знаю, я крут. Ну и что? Ересь?то тут при чем?
— Ну, это зависит от того, что называть ересью, — резонно заметил я. — Ибо и Церковь Апостолов, и Церковь Потомков Сына Божьего заявляли неоспоримые права на слово истины. Понятное дело, когда император Константин признал первых, здесь Меровин?ги, как мы помним, связанные родственными узами с потомками царя Иудейского, в пику Византии не преминули поднять на щит учение сторонников Церкви Святого Грааля. Поэтому кто из них еретики — тебе решать.
— Нам, казакам, все равно — что пулемет, что самогон, абы с ног валило, — философски заметил мой напарник. — Так что там наши альбигойцы? — зевнул он. — А то ты все время уклоняешься от ответа куда?то в сторону.
Я наставительно поднял палец.
— Не уклоняюсь. Лис, а предваряю. Ибо каждое дерево растет из корней!
Д'Орбиньяк мученически закатил глаза.
— Так вот, — продолжал вещать я.
Лис, а предваряю. Ибо каждое дерево растет из корней!
Д'Орбиньяк мученически закатил глаза.
— Так вот, — продолжал вещать я. — Однажды где?то на Востоке одной персидской вдове пришла в голову светлая мысль выкупить некоего раба по имени Манес.
— Святая женщина! — восхитился Лис. — И что, он был молод и хорош собой?
— Ты угадал, — подтвердил я. — А кроме того, был очень умен и обладал несгибаемой волей. Но, что особенно ценно для нас, он объявлял себя Параклетом, возвещенным Христом своим учеником.
— Это был голый понт, или у него на это дело таки была ксива?
— гнусаво спросил меня Рейнар, держа вожжи между растопыренных пальцев.
— Следствию установить не удалось, — лаконично отвечал я. — Однако доподлинно известно, что он бьш сведущ в александрийской философии, посвящен в мистерии Митры, прекрасно знал все Евангелия и долго странствовал по Индии и Китаю.
— Миклухо?Магеллан, большой человек! — подытожил Рейнар.
— Итогом всех этих странствий являлась довольно стройная теория, которую он объявил продолжением христианства.
Лис, молча слушавший меня некоторое время, возмущенно воскликнул:
— Как его звали, говоришь? Манес? Так ты мне что, про манихейство все это время втирал? Я тебя про это спрашивал, Цицерон несчастный? Я тебя про альбигойцев спрашивал!..
— Тише, Лис, не шуми, — успокоил я Гайренского менестреля. — Альбигойцы, в общем?то, и есть типичные манихеи. Правда, с изрядной долей гностицизма, — злорадно добавил я. Ответом мне было невнятное шипение на канале.
— А как же герцог Альбигойский? — придя наконец в себя, выдал Лис.
— Рейнар, — строго оборвал я его. — Какой герцог? Альби — это маленький городок, собственно, и являющийся центром катаров.
— У них там тусовка, — подобрал адекватное определение д'Орбиньяк.
— Да, Сережа, тусовка, — обреченно вздохнул я, понимая, что серьезного разговора не получится. — Так вот, герцог Альбигойский, как ты изволил выразиться, там не тусуется!
— Да?а?? — Лис явно надо мной издевался. — А где он тусуется?
— Нигде! — взорвался я. — Его вообще в природе не существует! Ты все напутал!
— А как же он тогда папу убил? — продолжал настаивать мой напарник. Я попытался взять себя в руки.
— Рейнар, послушай. Пока что никто никого не убивал. Но!..
И я рассказал внимательно слушавшему меня Лису о своем разговоре с Аббатом Аббатов и о случайно услышанном тексте его письма в Рим, об армии Симона де Монфора, скапливакццейся .сейчас у границ Лаиге?дока, и о многом другом, что должно непременно про изойти на этой благодатной земле, в случае, если ничего не изменит ход истории.
— Да уж… дела… — озабоченно протянул мой друг.?Ну что, свяжемся с Центром? Попросим добро на новый тарарам? — с сомнением в голосе произнес он.
— Зачем? — пожал плечами я. — Тебе не кажется, что благородный рыцарь Вальдар Камдил и его верный спутник Рейнар л'Арсо д'Орбиньяк давно уже стали неотъемлемой частью этого места и времени? И мне почему?то не хочется дожидаться решения очередных «яйцеголовых», вмешиваться нам или нет, — завершил я.
— Ну и ладно, — философски изрек Лис. — Что такого хорошего мы забыли в том мире? Итак, считаем, что «добро» уже получено, — деловым тоном заговорил он.
ГЛАВА 27
Но что ни говори,
Жениться по любви
Не может ни один,
Ни один король!
Хроника царствования Луи II
Инельга! — радостно завопила принцесса, едва не вывалившись из возка.
Всадница между тем не торопилась броситься к нам навстречу. Она, как?то скованно держась в седле, неспешно спустилась с холма и тихим шагом двинулась к нам. Я с подозрением поглядел на свою сестричку. Если мне не изменяет память, она была великолепной наездницей. «Уж не ранена ли?» — с внезапной тревогой подумал я. Между тем расстояние меж нами сокращалось, и мы могли разглядеть радостную улыбку на лице Инельгердис, время от времени необъяснимо сменявшуюся выражением беспокойства.
— Вальдар! Лаура! Господи, Рейнар! Как же я рада видеть вас всех вместе и в добром здравии! — не выпуская поводьев из рук, приветливо воскликнула она. — Я не сомневалась, что мой брат спасет тебя.
— Боже мой, Инельга, мы тоже тебе очень рады… Но откуда ты здесь? — удивленно спросил я.
— Это долгая история, — отмахнулась девушка, — Листик, стой, не дергайся! — она судорожно вцепилась одной рукой в луку седла. — Кто ж придумал такое издевательство над женщинами?
Лис, все это время с веселым интересом наблюдавший, как ерзает в седле амазонки баронесса Шангайл, с преувеличенной вежливостью подвинулся на возке и приглашающим жестом похлопал по скамье рядом с собой.
— Баронесса, присаживайтесь!
Инельга мученически поморщилась, явно борясь с искушением, но с нескрываемым сожалением ответила:
— Нельзя… Иначе тулузцы совсем с ума сойдут. Я удивленно поднял бровь.
— Что за острый приступ благопристойности, се?йтричка? — поинтересовался я, пересаживаясь на радостно заржавшего Мавра и пристраиваясь рядом. Инельгердис смерила меня хитрым взглядом.
— Ну должен же хоть кто?то в этой семье быть благопристойным, братик?
Я онемел от такой наглости.
— Или хотя бы казаться таковым, — невозмутимо добавила она, наслаждаясь полученным эффектом.
— Да, я смотрю, переодевания в этом сезоне в моде, — произнес Рейнар, оценивающе оглядывая стройную фигурку баронессы, облаченную в платье из темно?зеленого бархата. — Впрочем, тебе этот наряд идет еще больше, чем доспех.
— Так все?таки, что ты здесь делаешь? — прервал я поток лисовских комплиментов, готовых обрушиться на ни в чем не повинную девушку.
— Тебя жду, — как нечто само собой разумеющееся, сообщила мне она. — Когда по Англии разнесся слух о том, что Вальдар Камдил погиб от руки наемного убийцы, — начала свое повествование моя сестра, — я было бросилась искать этого негодяя… Но Мерлин, у которого я тогда гостила, остановил меня, сказав, что ты жив и в середине мая будешь в Тулузе.
